И, как вишенка на торте, я добавил:
— Ты, скорее всего, останешься слугой рода Некрасовых до конца жизни.
Казалось бы, после такой «рекламы» трудно согласиться.
Обычно стоило бы причесать, что всё это ненадолго, что всё не так уж страшно, а не говорить правду. Но мне это было не нужно.
Этот договор — всего лишь гарантия того, что меня не предадут. Вот и всё. Да и, честно говоря, мне было бы жаль, если она погибнет.
Что касается рабства?
Люди у нас живут так годами: рабы, крепостные, простые жители, перебивающиеся от зарплаты до зарплаты. Никого это не смущает.
Я и сам в какой-то степени раб своих желаний и эмоций. О какой свободе в мыслях и действиях может идти речь?
Но Айгуль обратила внимание на совсем другие слова — на мою фамилию:
— Некрасов? Ты из рода Некрасовых?
Чёрт возьми. Язык мой — враг мой. Захотелось ударить себя по губам, но я сдержался и просто кивнул.
— Да, всё верно. Меня зовут Алексей Некрасов. Я следующий наследник рода.
Это меняло всё. Абсолютно всё.
Это была связь между аристократами. Одно дело — договариваться среди простолюдинов: кто-то не выполнит обещание, кто-то предаст, а затем затеряется на просторах Российской Империи, и ищи его потом.
Но Некрасовых многие знают. Особенно Юмагуловы.
— Мы же на одной стороне! И мы, и вы — проводники! — с воодушевлением воскликнула Айгуль.
Она даже добавила, что мы живём в одном городе, что наши отцы знакомы и эта связь что-то да значит.
А я не люблю все эти светские выходы. Они кажутся мне бесполезными. Лучше провести время за тренировкой или учёбой.
Да и живу я сейчас далеко от города. Поездка туда занимает пару часов тряски. Тем более сейчас идёт вторая промышленная революция, и всё вокруг меняется довольно сложно и хаотично.
— Нет, Айгуль. Я тебе уже всё объяснил. Нет доверия — нет деловых отношений. Выбор за тобой. Я и так даю тебе шанс.
Посмотрел на неё пристально:
— Ты не подумай. Я не принуждаю. И, честно говоря, если бы ты была мужчиной или наследницей своей семьи, я бы даже не предложил. Но, учитывая обстоятельства…
Я оставил фразу повисшей в воздухе, давая ей время обдумать мой ответ.
Хотя какие у неё обстоятельства?
Девушка, которая в течение суток может умереть, и у неё вообще нет выбора. Единственное, что её утешало — род Некрасовых.
Пару дней терпеть это так называемое «рабство», а дальше отец договорится. По крайней мере должен. Он быстро решит эту проблему.
Айгуль долго молчала, обдумывая всё. Я видел, как в её глазах борются страх, гордость и желание выжить. Наконец, она подняла на меня взгляд.
— Хорошо… Я принимаю контракт.