— Но это не безопасно, ваша светлость. Вернёмся к разговору о бале.
— Вы повторили мои слова, княжна, я также ответила правителю на личной аудиенции: вы видите, чем это закончилось? Наш сад заполонили его гвардейцы, Венеция сейчас не ведёт свою очередную войну, солдат же нужно чем-то занять. А у нас в доме хорошее питание и ночлег в уютном флигеле. Простите мне эту мою лёгкую иронию. У нас около двух недель на подготовку. Хорошо, если погода не испортится. В прошлом году, например, шли ливневые дожди, и было наводнение, а затем пришли небывалые холода. На бал я одевала ту шубку, что приобрела у вас когда-то, а наверх — непромокаемый плащ.
— Нам будет предоставлена отдельная ложа?
— Однозначно. Она уже забронирована за нами. И охрана.
— Ну что же надо, так надо. Окажем должное уважение правителю и тихонько отправимся домой. Это как… работа.
Госпожа Анна одобрительно кивнула в согласии. Приятный ужин в кругу семьи. К основной новости добавилось ещё немного интересных известий.
Оказалось, что наряды, изготовленные по моим эскизам, все разошлись просто на ура. За две недели нам нужно подготовить что-то новенькое для себя. Есть много заказов на изготовление зеркал. Производство постепенно набирает обороты. Это просто замечательно.
Воображение уже рисовало нас во всей красе на балу. Хотелось одну — просто невероятную задумку претворить в жизнь.
И снова порхал вечером грифель в моей руке, линии ложились чёткими и элегантными формами нарядов, которые уж точно не найдут своё повторение на балу у его величайшей светлости — Дожа Венеции.
Испания. Поместье Alboraya
Покои, тёмные и совсем неуютные, утопающие в роскоши гобеленов и османских ковров. Зловещее дыхание времени наполняло эту комнату, делая воздух тяжёлым и дымным от горящих свеч. Ещё в детстве юный граф желал всегда убежать из этих комнат, дабы не видеть своего отца. Вечно недовольного и хмурого мужчину, уже тогда почтенного, в годах, нёсшего бремя непонятной для многих власти.
Возможно, придуманной когда-то им самим.
Несмотря на глубокую ночь, в спальне отца было светло: на ночном столике горели масляные лампы, а в больших канделябрах — все свечи, что можно было вставить в маленькие металлические тарелочки со штырями.
О чём-то совещались лекари, что заняли место за дальним рабочим столом. По их лицам было понятно, что медицина в этом случае бессильна, излечение, казалось — таки вечному герцогу в этот раз не светит.
Его едва прикрытые глаза, они следили за всеми, кто находился в комнате. Следили и запоминали тех, кто скорбит по-настоящему.