— Если позволишь, я разрешу твою дилемму насчет Равена, — Ева медленно поднялась на локтях, она хотела сдержать болезненный стон, потревожив едва затянувшиеся раны, но не справилась с этой задачей. Хотя, заметив едва промелькнувшую тень вины на лице генерала, Рид переменила свое мнение. — Он занимался отловом недругов Орла еще тогда, когда о самом Орле никто и понятия не имел. Равен годами скрупулезно выстраивал вокруг него и себя эту империю, поэтому вряд ли найдется кто-то более верный Амхельну, чем он. Но, как я уже сказала, Равен приложил слишком много усилий для укрепления своего положения, чтобы…
— … такие выскочки, как я, необдуманно все разрушили? — снова ухмыльнулся генерал, а Ева отметила, что, пожалуй, первый раз видела его таким довольным.
— Это определенно добавляет ему седых волос, — она позволила себе пошутить в тон Рейну.
— Звучит, как будто ты сочувствуешь Равену, — хохотнул Аллард, затянувшись сигаретой.
— Не больше, чем той психованной суке, что ворвалась в мой дом, — Ева чувствовала себя неловко под пытливым взглядом Рейна. Отчеты или допросы она предпочитала переносить с гордо поднятой головой и в дорогом платье, а не лежа в больничной палате, чувствуя себя совершенно беззащитной. — Что, мне не стоило так говорить? Прости, не думала, что может быть новостью желание убить того, кто пытался убить тебя…
— Даже если это Советник Амхельна? — продолжал ухмыляться Рейн, двинувшись в сторону кресла возле койки шпионки.
Ей было грех жаловаться — целители по требованию генерала хорошо над ней поработали, и у Евы была отдельная комната в лечебном крыле Дома правителей, куда даже пташка Галбрейта не могла проникнуть. Но Рид слишком долго жила в Амхельне, так что хорошо запомнила — у всего своя цена.
— Тем более, если это — Советник Амхельна, — честно ответила она, ведь этого от нее и ждал генерал. Ева собрала волю в кулак и попыталась спустить ноги с кровати. — Я не врала, что готова выполнить любой приказ, если кто-то из элиты Лонде-Бри недосчитается своей головы в итоге. В отличие от тебя, я не раз пересекались с этими выродками и знаю, чего каждый из них стоит.
Аллард остановился в паре шагов от кресла и еще в паре шагов от застывшей на краю больничной койки шпионки. Она была напряжена, в каждом движении и взгляде читалась гремучая смесь из ненависти и боли. Вопреки здравому смыслу Рейн находил объяснение и причины всем ее чувствам и эмоциям, хотя и понимал, как опасна и непредсказуема такая агрессия. Почти так же, как неуправляем он сам в глазах других людей.