— Каждый из вас достоин подобной чести, — над костяной короной взмыли вверх руки владыки. — Да прольется кровь! Открыть клетку!
Его слова оказались пророческими. Стоило только варварам отворить костяные прутья, как все вокруг залила кровь. От вспыхнувшего пламени обуглилась земля, а от сверкнувшей молнии стало светло, как днем. Блеклые тени стали чернее ночи и опасней любого зверя. Тишина взорвалась оглушительным ревом десятка голосов, но вскоре двор перед крепостью вновь охватило погребальное молчание.
Среди кровавых останков стоял лишь Он и побледневший от страха владыка, окруженный мерцающим в лунном свете барьером.
— Ты… ты все равно ничто по сравнению со мной, — проблеял мужчина в костяной короне, растерянно окидывая взором тех, кто совсем недавно сеял ужас и смерть на своем пути.
И теперь все они превратились в ничто на пути съедаемого гневом Отпрыска народа, о названии которого уже все позабыли. Тот нападал на владыку и огнем, и водой, обрушивал на него сбивающие с ног порывы ветра и приводил в движение под ногами землю, обнажая скрывающиеся в ее недрах переливающиеся кристаллы.
На одну Его стихию у убийцы Его родителей находилось три других, за четырнадцать лет Его жизни владыка прослыл бессмертным и всемогущим, но даже он не смог скрыть удивления, когда в какой-то момент Дитя перед ним просто растворилось в воздухе.
— Невидимость? Как занимательно… Такого я еще не встречал. Тебе удалось постичь то, чего я не нашел за всю свою жизнь. А я так давно живу и меняю этот мир, что со всей уверенностью могу назвать себя его творцом, — в сполохах горящих руин крепости дергалась рогатая тень владыки, когда тот оглядывался по сторонам в надежде обнаружить причину своих ночных кошмаров. — Похоже, я должен поблагодарить за этот дар. Ведь, как только я убью тебя, он станет…
Он не заметил, как от огня побелели кристаллы, которые они в своем безумном сражении извлекли из недр. Раздавшийся взрыв не ждал ни владыка, ни скрывающийся за невидимостью Отпрыск. Взрыв рассеял все чары, сделав их обоих на несколько мгновений обычными людьми. А когда мужчина в костяной короне смог снова оградить себя защитной завесой, в его животе уже торчал кинжал, вонзенный подкравшимся со спины Ребенком.
— Не… не… невозможно! — вымолвил владыка, и с каждым словом в его глазах было все меньше жизни, в то время как вокруг Отпрыска с окровавленными руками в тот же миг ясно засверкал непроницаемый купол.
Септимус Л. Верк. Писание первое «Конец старого мира», глава IV
Расшифровано Касадо Б.