— Хватит, соберись, — пыталась Ева успокоить сама себя за дурные мысли. Не хватало еще, чтобы Стефан когда-нибудь покопался в этом.
Ева беспомощно окинула взглядом крохотную комнату, служившую одновременно и кухней и гостиной. Но единственным реальным выходом отсюда, кроме входной двери, было зеркало, которое можно превратить в портал. Но портал куда, если даже родные отец с матерью ей были не рады…
— Окно, кстати не такой уж и плохой вариант, — иронично хмыкнула Рид в ответ на размышления о возможных выходах. — Седьмой этаж наверняка лишит все мои проблемы…
И Ева пошла, но только не выбрасываться из окна, а в ванную комнату в надежде, что хотя бы холодный душ охладит ее эмоции, но все без толку. Разместившись за парфюмерным столиком, Ева снова замерла перед своим отражением, словно позабыв, что оставалось не так уж и много времени до того, как один из верных псов генерала окажется на ее пороге, чтобы сопроводить на новую «работу».
— Дай ему шанс, — скривилась Рид отражению, передразнивая Алларда, когда он попросил дать Лазару проявить себя. — А мне кто-нибудь дал шанс?
Чем больше она позволяла себе все эти мысли и эмоции, тем сильнее чувствовала отвращение к самой себе. Когда-то она знала, что делает. Верила, что все ее унижения и преступления принесут желаемый результат. Рид никогда не ждала освобождения или искупления. Все, чего так жаждала Ева все эти годы — возмездия.
Нехотя она протянула руку за ватными дисками и увлажняющим кремом и — скорее, на автомате, чем осознанно — стала готовить лицо к вечернему макияжу. Раньше у нее была цель, которая оправдывала любые средства, а что теперь? Ради чего теперь Ева должна унижаться и терпеть издевательства над собой?
«Родители?» — мысленно спросила себя шпионка и тут же задалась другим вопросом — а так ли она им помогала своей работой на Советника Амхельна? Да, они все еще живы, однако отец каждый раз негодовал, что он и мать существуют, но точно не живут. Зато Льюис и Мелисса Рид служили сильным рычагом давления, когда Равену Галбрейту нужно было проверить верность их дочери.
Ева уже нанесла основу и взяла в руки тональник, когда встретилась с застывшим взглядом зеленых глаз в зеркале.
«Что ты творишь?» — безмолвно глянула она сперва на ссадины на шее, а потом на тень на оконной занавеске, словно способности генерала могли достать Еву и на другом конце города. — «Какого Всадника ты еще здесь и делаешь все, что прикажут эти выродки?»
— Ты же пообещала себе… сделать все, чтобы однажды увидеть, как их разрывают на части, — прошептала она уже вслух и почувствовала мурашки на коже лишь от того, что посмела озвучить свои заветные желания. — А теперь всерьез будешь служить им?