Следом за эпигонами по пути до временной квартиры шпионку раздражали все жители Лонде-Бри. Будь то столичные богатеи, рассекавшие по городу в дорогих эфикарах, или куда более неприметные прохожие, судьба которых зависела от благосклонности вышестоящих господ. Последних Ева презирала за слабую волю и бесхребетность. Пока водитель вез ее в тонированном мобиле, а за окном маячила серая масса людей, спешащих по своим жалким делам, Рид думала о том, что большинство из них даже не заметили, как сменилась власть в Амхельне. Привыкшие быть угнетенными, они таковыми и оставались в любом случае.
Но и им Ева невольно завидовала. Лорд Орел строго защищал рабочий класс от бездумных покушений других адептов Тьмы, ведь без них многие жизненно важные процессы в городе просто встанут. И уж точно к ним никто не лезет мысли в без веской на то причины.
— Даже их кто-то защищает, — не обращая внимания на удивленный взгляд водителя, зло выпалила Рид, потирая шею, саднящую от царапин Равена, и продолжила изучать кипящую жизнь столицы Амхельна.
Среди серой массы ярко выделялись те, кто считал себя настоящими королями Лонде-Бри. Столичную элиту можно отличить не только по дорогим мобилям и дизайнерским костюмам. Реальная власть читалась в походке, утонченных манерах и пронизывающих насквозь взглядах. Но именно эти люди когда-то отвернулись от родителей Евы, из-за чего теперь ей приходилось подчиняться любым приказам правителей Амхельна и выполнять самую грязную работу.
— За кого Рейн меня принимает? За безмозглую подстилку? — потирая ушибленную руку, Рид с сомнением смотрела на свое отражение в зеркале, делая глубокий вдох, чтобы совладать со своими мыслями, но те никак не хотели слушаться ее.
Внешне, кроме ожесточенного взгляда, ничего не выдавало ее негодования. Почти не тронутая ветром укладка, черное платье, подчеркивающее фигуру. Все представляло Рид в лучшем свете. Только едва заметные царапины от когтей Советника намекали на то, что с Евой что-то не так. Что будь у нее такие способности, она разнесла бы этот город на части!
— Ненавижу, — прошептала она сама себе сперва шепотом, а потом повторила громче и жестче, пока, наконец, не закричала собственному отражению: — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!
Никогда раньше Рид не позволяла себе терять контроль над своими эмоциями, но сейчас ничего не могла с собой поделать. Злилась не только на соправителей Амхельна, но и на мятежников вроде Арчибальда Фэрроу, который предал ее в Силдсе. Рид злилась и на родителей, смирившихся со своим положением и не ценящих жертв дочери ради них. Что бы с ними было, если бы она однажды не стала на коленях умолять Равена сжалиться над всем их семейством?