Мне тоже наливают чай в кружку, и мы делаем по глотку. Первой я разговор не начинаю, а жду, когда этого захочет Людмила. Та же совершает ещё один глоток и наконец внимательно смотрит на меня.
— Последнее, что я помню — как вы легли спать в моей квартире. Расскажете, что же там произошло такого, раз вы сейчас так суетитесь?
— Просто очень торопилась произвести обратный обмен, — признаюсь честно.
— Что торопились — верю, ведь вы надели вещи прямо поверх пижамы, и они слегка… — мягкая, почти деликатная улыбка, — натирают. Поэтому просто расскажите, чего ради такая спешка.
— Примерно в час ночи к вами пришёл Денис Викторович, — говорю я, наконец-то полностью отставив лишние эмоции. — Он не был на свидании и очень хочет возродить ваш брак. Сейчас ждёт вас в вашей квартирке в офисе, и вам действительно нужно поговорить с ним. Людмила Николаевна, — набираю воздух полной грудью, — пожалуйста, отправляйтесь к нему прямо сейчас.
Дорофеева же сперва опускает взгляд в кружку, а после смотрит на меня очень внимательно. Я бы даже сказала строго, и от этого взгляда становится как-то неуютно.
— Мира, — Людмила говорит прохладно, как у меня не получилось бы, находясь в её теле. — То, что Денис не пошёл на свидание, не повод мне сейчас бежать к нему, сломя голову. И то, что собирается возродить наш брак, тоже. Или я в чём-то не права?
Я просто не узнаю женщину, что сидит на соседнем стуле. Она действительно может быть такой жёсткой? А, впрочем, много ли я знаю о руководителях?..
— Расскажите, что произошло за эту ночь. И мне нужны подробности.
И я пересказываю, наконец отбросив лишние эмоции и своё отношение к ситуации. А ведь мне хочется, чтобы эти двое сошлись. Очень хочется, потому что всё также провожу аналогии между браком Дорофеевых и своим. Глупо. Наивно. Но поделать с собой ничего не могу.
Заканчиваю рассказ на моменте, как Денис Викторович переносит меня на диван и извиняется. Надеюсь, Людмила Николаевна не станет спрашивать, что там было дальше, потому что это уж совсем неловко. Клиентка же наша берёт паузу и просто смотрит в стену поверх моего плеча. Притом пауза какая-то уж слишком долгая и тяжёлая.
— Так что вы решили? — не выдерживаю и нарушаю тишину. — Поедете?
— Не знаю, Мира, — тянет Дорофеева. — Действительно не знаю. Вы очень хорошо отработали эти дни, и теперь я в состоянии принять даже наш с Денисом развод. Смогу жить без него и дальше. Могу, но не хочу, и сейчас мне предстоит решить, что для меня важнее — гордость и уязвлённое самолюбие, или всё остальное.