— У вас до сих пор хорошие отношения с семьёй? — уточняю, потому что возможно ей неплохо бы отвлечься и куда-нибудь съездить. Хотя бы и к родителям в гости.
— Я бы такими их не назвала, — Людмила мотает головой и продолжает рассказ. — Думаю, поворотным моментом можно считать моё поступление в университет. У меня были хорошие отметки, и хотя в то время без взяток особо никуда не брали, поступила сама. Впрочем, секрет был прост: будущей специальностью я выбрала математический факультет, притом не финансы, а просто учителем. Родители очень гордились моим выбором. Мол, отличная профессия для порядочной девушки, и пойти работать можно хоть в школу, хоть в колледж. А можно и вовсе отправиться в глухую деревню, и даже там учителя математики будут в цене. В общем, я поступила, и потихоньку начала вливаться в студенческую жизнь. Вернее, попыталась, потому что первый мой курс был омрачён жёстким безденежьем. Знаете, в чём беда со взрослыми родителями?
— Они не молодеют к моменту уже нашего взросления, — пожимаю плечами я.
— Верно. К тому времени, когда я поступила, мама и отец уже давно вышли на пенсию. Конечно, кое-какие сбережения сохранились имелись, но помимо меня-первокурсницы у них был ещё и старший сын, который так и не устроился на работу. К тому же отец начал болеть, и на его лечение уходила куча средств. Нет, мне тоже что-то да подкидывали в качестве карманных, но не скажу, чтобы много. Помню, иногда мы с подружками заходили в пиццерию напротив университета и брали одну большую пиццу на четверых. По два куска каждой выходило, плюс стакан сока. И цены-то были, казалось, пшик, но те пятьдесят рублей — единственное, что я могла себе позволить на день. Помню, подружки ещё смеялись, что я очень быстро ем, а мне было жутко стыдно признаться, что я элементарно голодная… И знаете, Мира, я сейчас совершенно спокойно могу пойти в ресторан и оставить там пятизначную сумму. Вот только делать этого не хочется, а пиццерии и вовсе обхожу стороной. К счастью, мне уже и нельзя ничего в них…
Людмила медленно проводит пальчиком по ободку кружки, а я вдруг понимаю, что ничего не знаю о нашей клиентке. Почему-то изначально я подумала, что она — типичная домохозяйка при богатом муже, но теперь начинаю сомневаться. Кто же вы, Людмила Николаевна?
* Илона Акимова — героиня рассказа «Второй шанс. Семейные узы»
— В общем, я решила устроиться на подработку, — меж тем, продолжает женщина. — Симпатичные старшекурсницы обычно брали себе смены в ресторанах и уходили оттуда с приличными чаевыми. Просто шустрые девчушки, которые не вышли мордашкой, могли рассчитывать на трудоустройство в местных кафешках: не слишком доходно, но всё равно лучше, чем сидеть на попе ровно. Я красоткой никогда и не была, к тому же с детства немного неуклюжа, но очень рассчитывала на место хоть в какой-то столовой. Однако поработать в сфере общепита мне так и не пришлось: когда отец узнал, что хочу устроиться официанткой, закатил настоящий скандал. Для родителей эта профессия казалась сродни панели, и по их мнению, приличной девочке не стоит курсировать ночами между столиками, цепляя мужиков. В общем, я даже санитарную книжку сделать не успела. Но что-то кушать было нужно, и потому устроилась на подработку в издательский дом, который находился буквально на соседней с университетом улице. Наборщиком текста, хотя по факту девочкой на побегушках. К счастью, пары в универе заканчивались в обед, и мне пошли навстречу, взяв на половину ставки: с часу дня и до семи вечера. Денег, конечно, много не платили, и это даже не близко не стояло с чаевыми в кафе. Но у меня хотя бы появилось на что купить продуктов, да и родители смогли выдохнуть спокойно, и после первой же моей зарплаты прекратили давать карманные. Не могу их осудить, ведь болезнь отца стала прогрессировать, и каждая копейка была на счету.