Э… Да ладно?
— Случайно не рыбой отравились? — интересуюсь, потому что такие совпадения начинают наводить на определённые мысли.
— Нет, после антибиотиков. А у вас, как я понимаю, тоже проблемы с молочкой? Значит проще будет перестроиться.
— Ещё какие-то ограничения по здоровью есть? — интересуюсь на всякий случай, а то мало ли. Вместе с памятью ко мне придут и привычки клиентки, но всегда лучше перестраховаться.
— Я принимаю гормоны каждое утро, — заявляет Мила. — Но процесс доведён до автоматизма, и вы не забудете. Да если и забудете, они носят накопительный эффект, и можно пропускать до недели, но я так стараюсь не делать. Гормон щитовидной железы, мне вырезали одну долю несколько лет назад. Вот так живёшь себе спокойно, в больницах до этого лежишь только в роддоме, а потом — бац! — и тебя укладывают в онкодиспансер, — короткий нервный смешок. — К счастью, не рак, и я живу полноценной жизнью. Только про таблетки забывать не надо.
Людмила тараторит. Она волнуется, и это меня удручает.
— Хорошо, оставим пока таблетки. Расскажите о себе.
— О себе? — Людмила замолкает и словно сдувается. — Да, давайте начнём именно так. Вы ведь и сами заметили, что я сейчас не совсем… стабильна. А это плохо, мне нельзя расклеиваться.
— Просто поговорим. Расскажете о своём браке?
— Лучше начну с самого начала, — не соглашается женщина. — Только с себя.
Людмила делает глоток чая, глубоко вдыхает и начинает говорить.
— Я родилась у родителей достаточно поздно. Вообще, удивительно, как так вышло в семидесятых, и мать с отцом упорно утверждали, что просто хотели пожить для себя. Но факт остаётся фактом: хотя поженились они ещё лет в двадцать пять, мой старший брат Лёнька родился у них, когда им было по сорок. Я, соответственно, ещё на пять лет позже. Нас любили, баловали в меру возможностей, и вообще подошли к вопросу воспитания детей с тем толком, которого обычно нет в юные годы.
Мысленно соглашаюсь с клиенткой, ведь поздний ребёнок — это чаще всего проект. Ты вкладываешь в него уже не столько любовь, сколько свои амбиции. Ну или наоборот, только любовь, если остальное удовлетворено. Интересно, как подошли бы к воспитанию малыша мы с Костей? И тут же себя одёргиваю: не хватало только опять перетянуть метафорическое одеяло к собственным проблемам.
— Лёнька рос избалованным и шебутным, — продолжает между тем Людмила. — С трудом закончил девять классов, потом отправился в колледж. Я, на радость родителей, была спокойной и училась на пятёрки. Но свою любовь они честно делили между нами пополам, и я не чувствовала, что ущемлена, хотя явно прикладывала больше усилий. Да и Леонид… Он был лёгким и весёлым, на такого невозможно злиться подолгу.