Я слушал вполуха и отмечал про себя расклад. Воскресенье. Тут это единственный день, когда можно выдохнуть от службы. В больнице останутся только дежурные да тяжёлые больные. Если вдруг они и меня с собой возьмут, я смогу вырваться на это собрание.
Старший Бутурлин будто мысли мои прочитал.
— А что, — Пётр Кузьмич вдруг повернулся ко мне, — не взять ли нам с собой Михайлу? Пусть в люди выйдет. А то ходит из больницы домой да из дома в больницу, как маятник! Этак и одичать недолго.
За столом сделалось тихо. Я почувствовал, как несколько взглядов разом обратились ко мне, и не все они были радушны.
— Отец, — осторожно проговорил Сергей, не глядя на меня, — у Загряжских народ всякий бывает. И язык у людей злой. Кто-нибудь старое припомнит… Им только повод дай языками почесать!
Он не грубил. Скорее предупреждал. И я прекрасно понимал, о чём он говорит. Репутация прежнего Михайлы пока что никуда не делась. И в чужом доме, где полно знакомых, всякий мой неверный шаг может породить множество новых проблем. Сергей, который сам схлопотал клинок за фамильную честь, имел право опасаться. Наши с ним отношения начали налаживаться, но до полного доверия было ещё очень далеко.
— Старое помнят, потому что нового не видели, — возразил барон. — А чтоб увидели, надо показаться. Не весь же век ему по углам сидеть.
— Пётр Кузьмич дело говорит, — вмешалась Дарья Гавриловна, хотя в голосе её тоже сквозила тревога. — Только ты уж, Михайло, веди себя там… степенно. Господь с ним, с прошлым, но и судьбу не дразни.
Все смотрели на меня, ждали. И я понимал, что решается тут куда более сложный вопрос, чем может показаться на первый взгляд. Вопрос не в том, поеду ли я на вечер или нет.
Прямо сейчас решается, готов ли я, наконец, выйти из тёплого угла, в котором отсиживался мой предшественник. И готов ли показаться людям, не как пьянчуга, а как дворянин.
А выйти в люди, как я уже понял, необходимо.
Прячась от окружающих, имени не вернуть и никакого места в этом мире не получить — это очевидно. Знакомства в свете нужны мне, как лекарю. Частная практика растёт через знакомства. Через нужные слова нужным людям. Кроме того, я — дворянин. Рано или поздно мне придётся стоять вровень с этими людьми.
Значит, пора действовать.
— Поеду, Пётр Кузьмич, — заключил я. — Спасибо, что зовёте. И обещаю, краснеть вам за меня не придётся.
Барон удовлетворённо кивнул, Дарья Гавриловна перекрестилась, а Сергей глянул на меня искоса, уже не враждебно, скорее с любопытством, словно прикидывал, чего от меня ждать.
— Гляди, не подведи, — буркнул старший Бутурлин.