Под пальцами всё подтвердилось. Верх живота, под ложечкой и левее, был напряжён и отзывался болью, стоило надавить чуть глубже. Прохор шипел и дёргался. Край печени выступал из-под ребра, но корень беды сидел глубже и левее, там, где пряталась та самая железа, о которой здешние лекари и слыхом не слыхивали. Картина складывалась ровно та, что я набросал ещё в трактире. Застарелое воспаление нутра, годами разжигаемое вином, и теперь полыхнувшее в полную силу.
Лечить тут было нечем в том смысле, в каком лечат рану. Снадобья мои тут бессильны, нож и подавно. Помочь могло одно, отнять у болезни топливо.
— Вино придётся бросить, Прохор Кондратьич, — сказал я, выпрямляясь и накрывая его. — Совсем, до капли. Покуда пьёте, нутро у вас горит и будет жечь сильнее год от году, пока не сожжёт. Тут вся беда от рюмки, а от меня с лекарствами проку не ждите.
Он засопел, но спорить со мной не стал. Видать, ночные боли убедили его вернее всяких слов.
— А есть-то чего? — буркнул он.
— Первые дни поголодайте. Тёплая вода да жидкая кашица на воде, без масла. Дайте нутру покой. Как боль отпустит, прибавляйте понемногу, хлеб, кашу, овощи варёные. Жирного, жареного, солёного не трогать. И хмельного ни глотка, ни пива, ни наливки, ничего, — я расписал ему это на бумаге по дням, чтоб не забыл. — Боль начнёт спадать уже через день-другой. Сами почуете, и это вас крепче моих слов держать будет.
Прохор взял бумагу, повертел.
— А денег сколько возьмёшь?
— После сочтёмся, как на ноги встанете.
Платы с него я нынче брать не собирался. Проку мне с этого нет. Пользу из этой ситуации получить нужно другую. Подниму Прохора на ноги и, буду надеяться, мне за то выйдет послабление по шпаге. Доброе дело и выгода идут рука об руку. Лучше и не придумаешь!
Но, так уж повелось — стоит мне решить одну проблему, как возникает новая. Поэтому тем же вечером за ужином у Бутурлиных зашёл разговор, который меня касался напрямую.
— В воскресенье едем к Загряжским, — объявил Пётр Кузьмич, отодвигая опустевшую тарелку. — Семён Андреич зовёт на вечер. Будут свои, без церемоний. Карты, музыка, ужин. Дарья Гавриловна, вам бы обновить гардероб к выезду. В прошлый раз вы всё охали, что платье не к лицу.
— Уж скажете, не к лицу, — отозвалась Дарья Гавриловна, но видно было, что довольна.
До сих пор не могу привыкнуть к тому, как они друг к другу обращаются. Как я понял, во многих дворянских семьях супруги переходят на «ты» только наедине друг с другом. Поначалу я полагал, что по имени-отчеству они обращаются исключительно из-за моего присутствия, но на деле такая манера используется также при слугах и при детях.