Но на этот раз в его голосе не было неприязни. Больше походило, будто он дал мне шанс. Решил провести проверку, действительно ли я изменился и готов меняться дальше.
И моя задача — его не подставить.
Разговор о Загряжских после ужина я решил продолжить с Сергеем. Идти в незнакомый дом вслепую — плохая идея, и в медицине и в жизни.
Перед трудным случаем собирают всё, что можно, и про больного, и про родню его, и про обстоятельства. Светский вечер ничем не отличается, разве что вместо хвори меня там поджидают люди.
— Расскажи про Загряжских. Не хотел бы упасть в грязь лицом, — попросил я Сергея, когда мы остались в кабинете. — Кто хозяин? Кто у них в доме обычно бывает? И самое главное — кого мне там держаться и кого обходить стороной.
Сергей пожал плечами, но просьбу мою уважил. Семён Андреич Загряжский, как я узнал с его слов, отставной бригадир и просто гостеприимный человек. Держит открытый дом, привечает всех подряд, оттого у него и народ пёстрый.
Жена его, Аграфена Тихоновна, охоча до сплетен и до сватовства, при ней лучше держать язык за зубами, иначе всё перетолкует на свой лад. Бывает у них и дельный народ, например, чиновники из коллегий. Но порой забредают и пустозвоны, заезжие франты да картёжники.
— И карты у них по-крупному идут, — прибавил Сергей и посмотрел на меня со значением. — Ты, Михайло, к столу не садись. От греха подальше. Лучше в азартные игры не лезть. Помнишь сам, чем оно для тебя всегда кончалось.
— Не сяду, — пообещал я искренне. Карточные долги Михайлы и без того висели надо мной незримой тучей, добавлять к ним новые я не собирался.
— И ещё… — Сергей помолчал, будто решая, говорить ли. — Бывает у них один господин. Жадовский, Аполлон Гаврилович. Остряк, каких поискать. Языком владеет похлеще, чем опытный фехтовальщик шпагой. О тебе, Михайло, он, скорее всего, знает. Коли подденет при всех, не лезь в спор. Проиграешь.
Плохо дело. Светский остряк, который помнит меня, как гуляку, это совершенно иная угроза. Не то, что наши больничные дрязги. Тут не помогут ни ланцет, ни латынь, ни верный диагноз. Единственное оружие в таком деле — слово. Нужно быть начеку.
— Чем же он так опасен? — поинтересовался я.
— Тем, что народ смешить любит, — хмуро ответил Сергей. — Скажет про тебя этакое, что все гости со смеху покатятся. И будешь стоять — дурак дураком. Иным он так репутацию порешил, что те после из города съехали. Меня вон тоже задевал, а я не мастер языком чесать, отшучиваться не умею, — он поморщился. — Ты с ним поосторожнее.
Совет Сергея я запомнил. Заучил наизусть.