— Хорошо, Давид Георгиевич.
Я вышел из конторы и снова позвонил Насте с тем же результатом. Блин. Батя перегибал, конечно. Ему же талантливый мальчик всё талантливо разжевал. Нет, я всё понимал, отец, мать, забота, тревога и всё такое. Где только они раньше были со своими воспитательными моментами, когда их дитя в разные передряги попадало? В гостях у друзей?
Разумеется, не стоило их во всём винить, но я разозлился. Подъехал к дому, бросил машину у гаражей, решительно прошагал к подъезду и прямиком, не заходя к себе, двинул наверх. Подошёл к двери Настиной квартиры и нажал на звонок. Никто не открыл. Даже звуков никаких не донеслось.
Скорее из-за раздражения, а не потому что думал, будто семейство Глотовых спит непробудным сном, снова нажал кнопку и держал до посинения, пока не услышал, что позади меня открылась дверь.
— Ты чего трезвонишь? — спросил Соломка.
Я перестал звонить и повернулся.
— Здорово, дядя Лёня.
— Здорово, коли не шутишь. Нет их дома. Уехали.
— Куда это? — нахмурился я.
— На вот… — усмехнулся он и протянул почтовый конверт.
— Это что?
— Записка, — ответил он и подмигнул. — От зазнобы твоей…
— Спасибо, дядя Лёня, — кивнул я, протянул руку и взял конверт. — А на словах? Есть что?
— На словах ничего, — развёл руками Соломка и ухмыльнулся. — Конфиденциальная почта. Обращайся, если что.
— Ответ тебе же отдавать? — хмыкнул я. — Голубь, сизокрылый.
— Это, как пожелаешь.
— Ладно. Как сам, дядя Лёня? Как жизнь?
— Нормалёк, Серёжка, нормалёк.
— Ну хорошо, я пошёл тогда.
— Ага. Мамка-то приехала?
— Приехала. Сам же знаешь.
Я усмехнулся.
— Ну, а чё носишься, как угорелый, а не с мамкой сидишь?
— И то, — кивнул я. — Ладно, дядя Лёня, бывай.
— Ну, давай. Чао-какао.
Я спустился вниз и зашёл домой.
— Серёж, ты?
— Ага.
— Как позанимался?
— Неплохо.
— Что-то долго, — сказала мама, выглядывая с кухни.
На ней был передник, рукава закатаны, лицо румяное. В квартире соблазнительно пахло печёной курицей.
— С чувством, с толком, с расстановкой, — улыбнулся я.
— Ну понятно. У меня обед будет минут через пять.
— Пахнет обалденно, сто лет твоей курицы не едал, — сказал я.
— Я тебе наготовлю перед отъездом борща, мяса натушу, чтобы ты хоть питался по-человечески.
— Да я нормально питаюсь, нормально. Не беспокойся.
— В холодильнике вон ничего нет.
— Мам, ну да, не успел, извини, сейчас сбегаю.
— Да ладно, сейчас не надо, я кое-чего подкупила. А сейчас уже обедать будем. Давай, готовься, мой руки.
— Хорошо. Разденусь только.
Я зашёл в комнату и распечатал конверт. Достал лист бумаги в клеточку.