— Ты что, звонишь соболезнования высказать? — недовольно воскликнул он. — Или позлорадствовать?
— Не совсем. Я тут забыл с вашей суетой пару вопросов обсудить.
— Каких ещё вопросов? — сердито бросил он.
— Помните, я спрашивал как-то, можете ли вы помочь узаконить участок земельный? Вы мне дайте человечка, пожалуйста, который этими вопросами ведает.
— Я тебе что, волшебник? Такие вопросы вообще часто нерешаемые.
— Да не упрямьтесь, я знаю, вы это много раз делали. К тому же, теперь мы с вами в одной лодке, одна команда, можно сказать. Организованная группа.
— Ты поосторожнее про организованные группы… — нервно сказал он. — Кому надо?
— Надо очень хорошему и нужному человеку.
— Ладно, завтра позвони, скажу тебе имя. Провентилировать сначала надо. В каком месте участок?
— В Журавлёво.
— Ясно…
— Вот и ладушки, вот и спасибочки. И ещё один моментик. Опять же забыл при встрече вам напомнить. Да вам с вашими винными приключениями и не до просьб в тот момент было.
— Так, ты чё, мне специально позвонил на больные мозоли жать?
— Нет, конечно, Давид Моисеевич.
— Ну, так говори уже, — вконец разозлился он.
— Прекратите, пожалуйста, поддерживать мою директрису и возбуждать в ней пустые надежды. Ей уже даже вы помочь не сможете. А я только нервничать буду. И это будет сказываться на стабильности работы. Оно вам надо?
— Да я и не собирался её поддерживать, — ответил Нюткин. — Делай ты с ней что хочешь. Мне до неё вообще дела нет.
— Вот и хорошо, вот и славно, вот и по рукам. Ну что же, хороших вам выходных. Не увлекайтесь вином, у вас его ещё много осталось.
— Ах ты! — воскликнул он, но я уже отключился.
Не собирался ты ей помогать, ну-ну, не собирался. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Я засел за уроки, накопилось у меня их воз и маленькая тележка. Собственно, в последнее время у меня был режим учёбы такой, что занимался я, по сути, только по выходным, когда возвращалась мама, и то не каждый раз. А между тем, неминуемо приближался конец четверти с контрольными и всем вытекающим. В общем, нужно было держать ухо востро.
Остаток субботы и почти всё воскресенье я провёл с мамой. Посмотрел с ней кино. Сделал все уроки, всё выучил и хорошенько выспался, что, в принципе, в последнее время удавалось не всегда.
Посмотрели мы с ней «Апокалипсис» Мэла Гибсона.
— Страшновато как-то, — сказала мама, когда фильм закончился.
— Ну да, — согласился я. — Похоже на аллегорию цивилизации. Когда их вели, обратила внимание? Всё страшнее и страшнее жизнь становилась, а потом уже в конце пути — жертвоприношения с трепещущими сердцами… В самом сердце цивилизованного мира…