— Ольга Павловна! — прогремел его голос из коридора.
Словно по команде мои ученицы подпрыгнули на своих местах и обернулись к нему.
— На два слова! — Лебедев резко кивнул мне и взмахнул рукой.
Постаравшись сохранить на лице спокойное выражение, я посмотрела на девушек, которых по-прежнему было трое.
— Перерисуйте пока себе таблицу. Мы продолжим обсуждение, как я вернусь.
Оставив вещи за кафедрой, я вышла из аудитории и прикрыла за собой дверь. Лебедев исходил гневом, стоя посреди коридора. У него так раскраснелось лицо, что я всерьез начала опасаться за его сердце. Недолго и инфаркт получить!
— Ольга Павловна, — требовательно повторил он и потом подсунул мне под нос какой-то листок. — Это что такое?!
Пробежавшись взглядом по строчкам, я мысленно присвистнула. Бюрократическая машина могла работать очень быстро в некоторых случаях!
— Почему от меня требуют объяснить, куда исчезло финансирование, выделенное на ваши, с позволения сказать, курсы?!
Я невинно пожала плечами и ответила правду.
— Я не знаю, Сергей Федорович.
— Вы не можете не знать! Это ваши курсы!
Листок был подписан начальником какого-то отдела в министерстве образования. Не бог весть какая шишка, но начало было положено.
— Что вы натворили, Ольга Павловна?
— Я?! — удивилась я без грамма притворства. — Ничего, кроме того, что выполнила работу канцелярии.
— А? — переспросил он и заморгал. — Что вы имеете в виду?
— Тридцать два заявления девушек, на которые не были получены ответы. Я имею в виду их. Я написала и разослала будущим слушательницам письма.
— Пи-и-и-исьма? — взревел он так, словно речь шла о государственном преступлении. — Вы не имели никакого права писать от имени моего Университета!
— Я указала, что я преподавательница женских курсов, — скромно потупила я взгляд, уставившись в пол.
Выражение лица Лебедева одновременно пугало и вызывало улыбку. Боюсь, если я усмехнусь, ему откажут последние крохи самоконтроля.
— И потом, — добавила я еще тише, — вы сами, Сергей Федорович, предложили, чтобы подготовку и рассылку писем взяла на себя я.
— Когда-а-а-а? — на той же ноте проревел он. — Это невозможно!
— Когда я пришла к вам с жалобой на работу канцелярии.
Он открыл рот, шумно глотнул воздуха и подавился следующими словами. В его взгляде я увидела понимание, но он поджал губы и покачал головой.
— Я не то имел в виду! — огрызнулся он, но уже не так бойко, как повышал голос в начале «беседы». — Вы неверно истолковали мои слова, Ольга Павловна! — но перерыв был недолгим, и Лебедев вновь бросился в атаку.
Конечно, как удобно переложить ответственность на меня! Я не так поняла, я не так истолковала…