Она ждала тридцать лет.
Тридцать лет она улыбалась мне, целовала в щеку на балах, дарила на дни рождения безделушки. А потом налила мне бокал шампанского на моем же юбилее.
— За твои успехи, сестренка, — прошептала она, и в её глазах плясало торжество.
Я выпила. Горло сжала невидимая рука. Я упала на мраморный пол, хватая ртом воздух, а она стояла надо мной и поправляла свои жемчуга. Мои жемчуга. Мой браслет. Мою жизнь.
Сейчас я снова стояла перед шкатулкой.
Мастер Элдрик щелкнул замком. Крышка откинулась, и по залу разлилось двойное сияние: теплое, рубиновое — и холодное, черное, как глубина океана.
— Наследницы Эшфорд, — повторил он. — Сделайте выбор.
Я смотрела на алые отблески, пляшущие на лице сестры. Иззи жадно облизнула губы.
Она еще не знала, что её ящерица была не ошибкой природы, а сокровищем, которое она просто не умела раскопать. Она не знала, что камень, который она презирала, был не «яйцом земли», а петрифицированной оболочкой тьмы. Что за тремя годами ада под дешевой лампой скрывалась мощь, которой не было равных тысячелетия.
Она не знала ничего.
А я знала всё.
Я опустила взгляд на свои ладони — гладкие, без шрамов, но уже помнящие вкус крови. Внутри меня клокотало спокойствие хищника, который загоняет добычу.
— В этот раз, сестренка, — прошептала я одними губами, — бери что хочешь. Это ничего не изменит.
— Шаг вперед, Виктория.
Голос мастера Элдрика раскатился по залу, отражаясь от высоких сводов. Он стоял у алтаря, сложив руки на груди, и смотрел на нас с той тяжелой серьезностью, которая заставляла младших аристократов нервно сглатывать.
— Кровь Эшфордов требует выбора, — продолжил он. — Одно яйцо хранит искру пламени. Другое — тяжесть земли. Выберите спутника на всю жизнь.
Я сделала глубокий вдох.
Играем по сценарию, — подумала я, делая шаг вперед. В точности как в первый раз. Протяну руку к алому — и пусть всё идет своим чередом.
Я уже почти коснулась пальцами пульсирующей рубиновой сферы, когда в плечо врезалось нечто тяжелое и жесткое.
Меня толкнули.
Я пошатнулась, каблук скользнул по мрамору. Только чудом я не рухнула на пол, успев опереться рукой о край алтаря.
— Не в этот раз, Вик, — прошипела Иззи мне прямо в ухо.
Я повернула голову. Её глаза… Они горели. Не просто триумфом, не просто жадностью. В них плясало что-то темное, безумное, знающее .
Мастер Элдрик открыл рот, чтобы одернуть её за нарушение этикета, но Иззи уже рванулась вперед. Обе её руки вцепились в красное яйцо — мертвой хваткой, как утопающий хватается за спасательный круг. Она прижала рубиновую сферу к груди и отступила на шаг, сверкая глазами.