— Нет, — прошептала она.
— Нет, нет, нет!
Она рванула себя за волосы, царапая лицо, сползая в грязь.
— Я вылупила его! Я покупала лампы! Он мой !
Толпа не слышала её. Или не хотела слышать.
Я сделала шаг вперёд, и голос мой зазвенел над ареной, усиленный магией и чистой, абсолютной уверенностью:
— Ты вылупила тлеющий уголёк, Иззи. Я построила пожар.
Нюкс спланировал мне на левое плечо, свернувшись кольцом из звёздной тьмы. Игнис занял место справа, его шерсть всё ещё мерцала остаточным жаром. Два существа. Две стихии. Одна воля.
С гостевой трибуны спрыгнул Себастьян.
Он бежал ко мне, расталкивая ошеломлённых судей, не обращая внимания на восторженный рёв толпы. Подлетел, схватил меня за плечи, осмотрел с головы до ног — ища раны, ища повреждения — и, не найдя ничего, кроме гордой улыбки, выдохнул.
А потом рассмеялся.
Чистый, искренний, счастливый смех — такой, какого я никогда не слышала от него даже в прошлой жизни.
— Виктория Эшфорд, — произнёс он, беря мою руку в свои, поворачиваясь лицом к пятидесятитысячной толпе. — Ты совершенно ужасающая. И абсолютно великолепная.
Трибуны взревели.
А Иззи осталась сидеть в грязи.
Одна.
Разбитая.
Позабытая.
Она промотала свой второй шанс на жадность и лень. Она думала, что вселенная должна ей величие только за то, что она помнит будущее. Она не понимала, что судьбе плевать на украденные яйца и купленных пауков. Судьба смотрит только на то, что ты создаёшь своими руками. Кровью. Потом. Бессонными ночами.
В прошлой жизни я умерла в её тени.
В этой жизни ей придётся прожить остаток своих жалких дней, сгорая в моём свете.
Нюкс замурлыкал.
Игнис тихо рыкнул.
А я подняла голову к солнцу и улыбнулась.
Потому что это было только начало.
Конец