Иззи запаниковала.
— Атакуй! Его! Расплавь! — заорала она, размахивая руками в сторону ядоплёта.
Паук не двинулся с места.
Потому что паук не был её фамильяром. Она его купила. Между ними не было связи — ни кровной, ни духовной, ни даже самой примитивной, основанной на уважении. Был только чек на сто двадцать тысяч и контракт, подписанный наспех.
Голем заревел. Его кулаки обрушились на землю — и арена вздрогнула так, будто само небо решило рухнуть вниз.
Земляная волна прошла под ногами паука.
Испуганное существо — огромное, опасное, но лишённое воли к борьбе — не бросилось на голема.
Оно развернулось.
И кинулось на того, кто стоял ближе всего.
На Иззи.
Толпа взвизгнула. Кто-то закричал, кто-то отвернулся, дети на верхних рядах заплакали. Иззи застыла, глядя в бездонные зелёные глаза твари, которая мчалась к ней на восьми лапах с раскрытыми жвалами.
— А-а-а! — вырвалось у неё — не крик команды, а визг чистого животного ужаса.
Себастьян выругался сквозь зубы и рванул к коммуникатору на стене, чтобы отдать приказ о прекращении боя.
Но я уже бежала.
Я вылетела из туннеля, как пуля, в ослепительный свет арены. Кожаная форма скрипела на бегу, ветер бил в лицо, но я не чувствовала ничего, кроме одной-единственной команды, отданной не голосом — мыслью.
«Нюкс. Гравитационный коллапс. Сейчас».
Он сорвался с моего плеча, как сгусток чистой тьмы. Быстрее стрелы. Быстрее мысли. Я даже не увидела траектории — только чёрную вспышку, разрезавшую воздух.
Нюкс материализовался прямо над головой ядоплёта.
Завис на секунду — и выдохнул .
Я почувствовала это всем телом — резкое, почти болезненное изменение давления. Воздух вокруг паука стал тяжёлым . Невидимая сила обрушилась на восьминогую тварь, как пресс. Хитиновая броня жалобно скрипнула. Лапы подкосились. Огромное тело рухнуло в грязь в каком-то дюйме от лица Иззи, придавленное локальным гравитационным ударом.
Паук дёрнулся раз, другой — и замер, только слюна продолжала капать на гравий, прожигая в нём дырки.
Иззи сидела в грязи.
Дизайнерское платье — всё в земле и пятнах, волосы растрёпаны, по щекам текут чёрные от туши дорожки слёз. Она смотрела на меня снизу вверх — с ужасом, с унижением, с бессильной злобой.
Арена замолчала.
Пятьдесят тысяч человек — тишина, как в склепе. Судьи на своих местах застыли с открытыми ртами.
Я медленно — специально медленно — пошла в центр арены. Нюкс спланировал мне на плечо, довольно потягиваясь. Игнис всё ещё ждал за кулисами под пологом иллюзии, но я чувствовала его волнение, его желание вырваться.