— Часик потерпеть, зато потом как сыр в масле кататься. Немного унижения никого еще не убило. А вот голод — да, — холодно отрезал хлыщ.
Я явно зацепила его самолюбие, но сдаться он и не подумал.
В некоторой степени его позиция заслуживает уважения. Прогнуться, чтобы получить желаемое, еще уметь нужно. Мы с папенькой всегда были прямые, как обух. Что достойно, то достойно, что нет — того делать не следует.
Вот и погорели. А господин Сташевский вовсе угорел.
Так что еще неизвестно, чья позиция правильнее. Но, вероятно, если бы хлыщ не полез в расследование и не увяз в интригах, прожил бы куда дольше и счастливее меня. Хотя бы за это к его мнению стоит прислушаться.
— Детей мы звать не будем, — упрямо буркнула я себе под нос.
А вот на бал, пожалуй, соглашусь.
Вреда никакого, а вместо малышей можно пригласить учителей, попечителей сиротских домов и прочих лиц, причастных к делу беспризорников. Среди них немало бунтовщиков. Всех фамилий не помню, но с десяток наберется. Сами выходцы из неблагополучных семей, они искренне жаждали перемен к лучшему и готовы были добиваться этого любыми способами.
На чем их господин Белоярский и подловил.
Он-то старался отнюдь не за идею. Впоследствии при расследовании выяснилось, что скромный учитель получал немалые деньги прямо из секретариата князя Велигорского. Через десятые руки, конечно, но все же.
Была бы я настоящим следователем или хотя бы влиятельным лицом, постаралась бы выявить всю эту цепочку. Если собрать достаточно доказательств, то и князя можно привлечь к ответственности. Только вот кроме материальной помощи учителю на данный момент Велигорскому и предъявить-то нечего. Бунтов еще не было, требований заговорщики не выдвигали.
Но и ждать, пока рванет, — так себе вариант.
На чем бы их подловить? Кроме незаконного хранения оружия, ничего нового в голову не приходило. Но склады еще найти надо, и не факт, что их уже заполнили. До восстания еще годы, неизвестно, когда привезли те огнестрелы.
В глубокой задумчивости я побрела к набережной, где в уютном переулке располагалась букинистическая лавка. Господин Сташевский молча шагал рядом, недоуменно озираясь, и наконец поинтересовался:
— А мы куда? Разве не к типографии?
— Нет еще, у меня дела в лавке Зимородских.
— И что там? — как-то обреченно уточнил хлыщ.
— Книги, — лаконично отозвалась я.
— И все? — как-то разочарованно протянул Сташевский.
Он что, решил, что я теперь по всему городу примусь благотворительные общества организовывать? Или сирот лично спасать?
— Да, всего лишь книги. Ну, знаете, такие, из бумаги и в переплетах, — не удержалась я от шпильки. — У моего папеньки скоро день рождения, присматриваю ему подарок.