Не поняла, а господин Сташевский что на интервью забыл? Решил не отлипать от меня ни на шаг?
Так дело не пойдет.
Заговорщик еще может расслабиться в обществе барышни из купеческого рода, зарабатывающей на жизнь собственным тяжелым трудом. Но присутствие столичного хлыща ничего, кроме раздражения, в нем не вызовет.
Но не при господине Белоярском же его отчитывать!
Пришлось делать вид, что так и задумано.
На пороге я глубоко втянула колкий морозный воздух и обернулась на темнеющее здание. Ничего крамольного сегодня не обнаружила и не услышала. Но в целом визит прошел неплохо.
Если бы еще не вездесущий хлыщ, вообще отлично было бы.
— И зачем вам меня сопровождать на интервью? — не удержалась я, едва мы покинули территорию школы. — Меня Дуняша проводит, да и сама не заблужусь.
— А что мне может быть действительно интересно, вам в голову не пришло? — парировал господин Сташевский. — Все-таки тема злободневная. В столице тоже есть трущобы, бродяги и беспризорники. Пожалуй, побольше здешнего. Если разберемся с ними в Унгуре, попробую продавить ту же инициативу в Московии, когда вернусь.
Уже «когда», не «если»! Ух, какой оптимизм.
Хотя почем мне знать, какие там договоренности в верхах? Смерть Сташевского оборвала все планы, но вполне логично, что царь не собирался держать дальнего, а все же родственника в опале долго. Ничего страшного хлыщ наговорить и наделать не успел, иначе загремел бы на каторгу, а не в комфортные выселки Унгура. Значит, собирались рано или поздно его помиловать и вернуть.
— Зачем придумали бал? Нет чтоб тихо, незаметно помочь несчастным. Обязательно нужно цирк устраивать, чтобы все вокруг знали о вашей милости? — продолжала ворчать я, спускаясь по обледенелым ступенькам при помощи Дуняши.
Господин Сташевский руку было протянул, но я ее проигнорировала.
— Чем больше людей узнают о вашей идее, тем значительнее будет поддержка, — пожал плечами ничуть не смущенный моим показательным пренебрежением хлыщ. — Вообще, неплохо бы с десяток мальцов на тот бал привести. Чтоб на жалость надавить как следует. Постарше, чтоб не расплакались, лет по семь-десять. Дамы будут в ажиотаже!
— Детей? На бал? — рявкнула я.
Дуняша аж подпрыгнула.
— Опять вам все не так, — пробормотал господин Сташевский недовольно.
И тут меня прорвало:
— Вы с ума сошли? Решили, что и правда в цирке, а это — ваши послушные собачки? Они люди, у них тоже есть чувства! Как бы вы себя ощущали, если бы вас позвали во дворец и тыкали пальцем — вот, мол, что бывает, когда выступают много не по делу! Приятно было бы?