— Ну, не совсем так категорично, но что-то близкое по смыслу, — смутилась еще больше Катя.
— То есть, ты решила, что я сам не способен решать, симпатичная ты или нет? — подковырнул ее мужчина.
— Эээ… Да ты все не так понял! — возмутилась Катя, только в этот момент осознав, что все это время рука, не принадлежавшая ей, скользила по животу, обжигая прикосновением голую кожу, и накрыла грудь, задев большим пальцем сосок, который тут же сморщился в ответ.
— М? — Григорий с интересом разглядывал в этот момент совсем не лицо девушки. — Не так понял?
— Не так понял… – повторила севшим голосом она, замирая от ощущений, что накрыли волной тело, собираясь тягучим комком в животе и между ног.
— Так поясни, — хрипло отозвался мужчина, не встречая сопротивления и задирая окончательно футболку на девушке до горла, обнажая покрывшуюся мурашками грудь, не защищенную бюстгальтером.
Катя вообще в последнее время игнорировала эту часть дамского гардероба, не видя в ней смысла, и сейчас лежала, тяжело дыша, возбуждаясь от одного только мужского взгляда.
— Ну… эээ…– слова внезапно покинули ее, ощущения превратили мысли в кисель, что бессвязным потоком срывался с губ. — Я… Аа! — выдохнула она последнюю букву протяжно, так как в этот самый момент горячие губы скользнули по ее телу.
— Аа? — поднял голову Гриша, усмехаясь в губы Кате.
— Я никогда еще… в поезде… – прошептала она, сдаваясь окончательно.
— Я тоже, — ответил ей также тихо Григорий. — Экстрим, да?
Не дождавшись ответа, он вновь взглянул ниже, замечая и мурашки на девичьей коже, и волнение, что заставляло вздыматься ее грудь, и шрамы, что виднелись на животе красными полосами. Размер полки не позволял ему сместиться вниз, чтобы поцеловать каждый из них, поэтому пришлось просто провести пальцем, ощущая, что рубцы еще жестковаты, и ловя тихий длинный вздох, сорвавшийся с губ Катерины.
— Гриш, — выдохнула она, — не надо… Не трогай их.
— Ты в курсе, что ты жуткая недотрога, а? — криво усмехнулся в ответ мужчина. — Что еще мне нельзя делать с тобой? Это? — губы внезапно сжали сосок, затем скользнули вдоль груди к ключице. — Или это? — пальцы проникли под резинку мягких бермудов до самого чувствительного места, слегка потерев его. — М? Что нельзя?
— А мне с тобой что можно? — внезапно осмелела Катя, поднимая руку и ведя ладонью по напряженным мышцам спины мужчины.
— Все, что хочешь, — усмехнулся Гриша. — Что ты хочешь сделать со мной, Катерина?
Катя удивилась вопросу. Она для себя уже решила, что она хочет, чтоб с ней сделал сам Григорий, и не ожидала, что такой выбор будет дан ей самой. Чего б она хотела? Внутри нее волнами вибрировало напряжение, грозящее выплеснуться наружу, думать в этот момент ни о чем не хотелось, и уж тем более не размышлять над такими сложными вопросами.