— Отпусти теперь! — проворчала девушка, вырываясь и отступая на шаг.
— Воробей ершистый! — сообщил ей мужчина и хмыкнул.
— Мама – воробей! — подхватила Мариша, болтая ногами. — А почему воробей, они ж чирикают постоянно, а мама молчит?
— А кто ж мама твоя? — пощекотал дочь Григорий, вызвав бурный смех у девочки.
— Мама – не воробей! — важно сообщила девочка.
— Вылетит – не поймаешь, — буркнула Катя, усаживаясь на лавку и бросая взгляд в окно, где проплывали частные домики, и ускоряющийся поезд превращал их в бесконечную мелькающую ленту, словно в кино.
— Да поймал уже, — лениво отозвался Плотников, глядя на нее сверху вниз слегка прищуренным взглядом. — Не убежишь.
Катя фыркнула. Вот еще! Поймал он! Посмотрим еще, кто кого поймал.
До ночи оставалось совсем немного, но и это время мужчина сумел употребить с пользой – забрался на верхнюю полку к дочери, и они там долго хихикали вместе, шептались, перемежая все это взрывами смеха, затем натащили туда печенья, кормили всех подряд кукол и себя заодно, а Катя, расположившись внизу, пыталась читать, но не заметила, как уснула. Проснулась резко от толчка поезда, подняла голову в тусклом свете светильника, что был включен над соседней полкой, где лежал Гриша, зевнула, затем потерла глаза пальцами.
— Не спишь? — спросила шепотом.
— Нет, — мотнул он головой. — Тебя не стали будить. Я Маришу умыл, в туалет сводил, спать уложил. Она наверху захотела.
— Не упадет? — Катя с тревогой села, спустив ноги вниз, затем поднялась, глядя на дочь, что раскинулась в жарком купе в пижаме с мишками, смешно сложив губки бантиком. — Спасибо.
— Нет, не упадет, там же перегородка, видишь. Специально, чтоб не падали люди. А захочет спуститься – я услышу. Или ты.
Кивнув, девушка снова уселась на свое место, потом покосилась на Григория и встретила в ответ взгляд темных глаз, направленный на нее.
— Хочешь есть? — спросил он, тоже усаживаясь.
Мотнув головой, Катя хотела было лечь, но увидела, как мужчина поднимается и шагает к ней.
— Что-то мне тоскливо одному, — глухо произнес он, а затем одним движением оказался рядом с девушкой, буквально втиснув ту в стену купе. — До этого момента я не любил поезда, а теперь вот начинаю понимать тех, кто путешествует с симпатичными попутчицами, — добавил, опираясь на один локоть и глядя сверху вниз на Катю.
— Я вовсе не симпатичная попутчица! — буркнула она смущенно, чувствуя странное томление в теле.
— А какая же? — уточнил с иронией мужчина, разглядывая ее лицо. — Или ты тут пытаешься меня убедить, что ты страшная тетка, с которой не стоит иметь дела?