Мы вышли на лестницу. На дворе уже стояла настоящая темень — мы долго бегали по подвалу, наступил вечер. Электрические лампы светились тускло. Лэрик прикрутил фитиль нашей керосинки — и вдруг спросил:
— А где мы были?
Глейза фыркнула:
— Так в подвале же! Ты собирался показать Валиену прикованных мертвецов… или кого там… кости дракона? Какую-то гадость. А я пошла с вами, потому что мне скучно.
— Мы ничего не нашли, — сказал Лэрик. — Только нацепляли паутины.
— А я, — сказал я, — всё это время пытался рассказать, что никаких мертвецов там нет.
— И игру мне портил, — кивнул Лэрик.
— Но вообще было весело, — подтвердила Глейза. — Ну или не так скучно, как обычно.
— Это если спросят, — пояснил Лэрик.
Я кивнул.
— Ясное дело.
— Сожрать бы чего, — мечтательно сказал Лэрик. — Вот что. Идите в каморку на башне, а я попробую добыть. Или в парадную часть пойдём?
— А который час? — спросила Глейза. — То ли пять часов пополудни, то ли десять уже…
— Сейчас в зале у Бриана время посмотрим…
Мы поднялись в этот самый зал и пошли к лестнице, ведущей на башню. Везде было светло, электричество горело — и часы в корпусе из резного тёмного дерева, с серебряным маятником, тихонько отзванивали шестой час. Ну вот, обед уже давно закончился, а ужин ещё и не думал начинаться.
А у лестницы с нами чуть не столкнулся парень в гвардейском мундире, высокий светловолосый красавчик. Где ж я его видел?
А он выдохнул, будто сильно волновался:
— О, вот где вы! — и улыбнулся. Ужасно мило, но мне показалось, что как-то виновато и даже заискивающе. — Все с ног сбились, никто не понимает, куда вы делись. Я уже два раза поднимался в башню, конфетка.
— И что ты делал в башне? — ледяным совершенно голосом спросила Глейза. Я даже представить себе не мог, что от неё может исходить вот такое… Её тёплый свет почти не просачивался через холодную злобу. — Рылся в моих вещах?
У красавчика глаза сделались как у побитого пса. И в этот момент я понял: это ж Рошер! С ума сойти…
Честно говоря, я уже как-то привык к мысли, что он — совсем гнусная мразь. Я никак не мог сопоставить кучу светокарточек со свадьбы Глейзы, то, какой ослепительный там Рошер был, в белом, с сияющей улыбкой, лучезарный совершенно — и разговоры Глейзы с Лэриком, эти её «сюпруг», «упырь» и всё прочее… тем более, что все светокарточки врут. После всех разговоров мне уже представилось, что он на самом деле злобный плешивый хрыч, от которого адом шмонит за версту. Но Рошер в любом случае на светокарточки был не похож… никакой лучезарности. Просто совершенно замученный и несчастный, и Дар на него не отвечал, как на пустое место — и на Глейзу он смотрел с настоящим обожанием. Ну да, он был нудный и дуралей, но…