— Они решили, что Эскель опасен? — спросила Глейза.
— Очевидно, — Лео вздохнул. — Слишком много болтал спьяну. И впрямь сверх меры любил женщин… кто знает, о чём мог рассказать случайной подружке… Вдобавок дерзил направо и налево… тем, кто истинная власть… В общем, вреда от него клиру было заметно больше, чем пользы. Ваш отец ведёт себя намного разумнее и сдержаннее… В общем, если над кем именно сейчас и висит смертельная угроза — так это над Валиеном. Он вас прикроет, я уверен. Не забудьте прикрыть его.
Они переглянулись.
— Можете не сомневаться, — сказал Лэрик. — Валиен теперь именно в моей свите.
— Вот и отлично, — Лео снова вздохнул, но чуть легче. — Ведите себя как дети… насколько это возможно. Играйте. Дурачьтесь. Не лезьте на рожон. Пока у вас слишком мало сил. И не нужно показывать клиру, что вы чувствуете себя под защитой. Если ваши упыри заподозрят — с Валиеном вы немедленно проститесь. Это понятно?
Мы только кивнули, все трое.
Кажется, мы все уже собирались в бой. Лео угадал.
— Сейчас я покажу вам короткий ход в лабораторию, — сказал Лео. — Здесь можно прекрасно встречаться. Во всём Лиловом Чертоге это самое чистое и безопасное место. Второе — комната Алвина на башне. Если будет очень нужно, я приду и туда.
— Без зеркала? — удивился я.
— Вы откроете окно, — сказал Лео. — Только скажите, леди и мессир, что приглашаете меня.
— Мы приглашаем, — тут же сказала Глейза.
— Приглашаем, — сказал Лэрик. — И будем очень-очень рады видеть вас. Вы ведь тот самый вампир, кто был другом Эральда? Вернее, Четверых? Я правильно понял?
Лео кивнул.
— Пойдёмте, — сказал он. — Как бы вас не принялись искать по всему дворцу… Челядь не лазает сюда, упыри тоже избегают, слишком уж тут… греет зеркало. Пусть так будет и впредь.
И мы, конечно, не стали спорить.
Лео научил нас запирать лабораторию. На этих дверях тоже был секретный замок, сильно секретнее, чем на решётках: мы запомнили, где на стене потайной рычажок за отодвигающейся каменной плитой, заперли — и от этого у меня очень похорошело на душе.
А по подвалам мы, оказывается, сделали громадный крюк. Узенький коридорчик выводил к чёрной лестнице впятеро короче, чем все эти наши блуждания по казематам и прочим ужасным местам. Лео проводил нас — и ушёл во тьму, растворившись в ней. Каждый раз поражаюсь, как он тает в тенях.
— Как же он уйдёт, если мы заперли зеркало? — удивилась Глейза.
— По-моему, двери и стены внутри дома для него вообще не преграда, — сказал я. — А может, там ещё какая-нибудь особая лазейка есть, о которой он нам не рассказал. Ну… раз не рассказал, значит, не наше это дело.