Строй. Они стояли, как солдаты в походных колоннах.
И конец строя терялся где-то далеко в темноте, куда уходило шоссе. Под фонарём тормознул мотопед, на котором сидел человек в военной форме, и знаки отличия на его форме были мне совершенно не знакомы.
А они…
Ну вот так просто: они-то были не люди.
А что или кто — я не понял.
Они были выше обычного человека и шире. И… не знаю… наверное, они напоминали древних рыцарей в доспехах, но они были не рыцари, это были не доспехи. Это… это, мне показалось, был строй человекообразных железных машин. Дождь стекал по ним, по такому, знаешь, потрёпанному старому железу… как у грузовых моторов, которые долго гоняли по плохим дорогам. У них были такие тяжёлые руки, железные кулаки… и грузные ноги… а где должна быть голова — там как шлем с опущенным забралом, с тёмными провалами глазниц.
И меня хлестнуло таким пронзительным ужасом!
Паникой.
Поезд проехал, а я всё пытался смотреть назад, увидеть отсвет электрического фонаря, растворившийся в ночной темноте и дожде. И меня трясло мелкой гнусной дрожью.
Я еле отвёл глаза от окна — и увидел, что все спят.
«И спит король Лагриан… и спят рыцари Золотой Розы…»
Лэрик спал, положив руки на стол, а голову — на блокнот. Глейза свернулась на диване клубком и укуталась в плед — и роман выпал из её рук, лежал на полу. Рошер спал в кресле, даже похрапывал. В купе было так спокойно… но всё неправильно же! До жути.
Мне очень хотелось разбудить хотя бы Рошера, но что-то помешало. Будто кто сказал на ухо: пусть они поспят, Валиен. Неизвестно, как пойдёт дальше. Думай.
И я взял подушку с дивана, осторожно поднял голову Лэрика, вытащил блокнот, а подсунул подушку. И Лэрик только всхрапнул и устроился удобнее.
Я перелистнул его чудика с беззубой ухмылкой, взял пару карандашей разной мягкости, кусочек угля, сел под лампу — и принялся рисовать.
Рисовал, рисовал и рисовал. На втором эскизе почувствовал, как мысли потихоньку приходят в порядок. На третьем — что-то начало связываться в голове.
Закончив четвёртый, я уже почти понимал.
Я сидел и смотрел на них — как они стояли в солдатском строю, на листке плотной бумаги теперь. И всё вспоминал.
Жуткий сон, где рабочие запаивали внутрь металлических шлемов голые белые черепа. Отца Аглира, токаря, который делал гробы для ходячих мертвецов.
Строй ходячих мертвецов, закованных в металлические гробы. В этих самых шлемах с забралами. И военного на мотопеде.
И как Шельд когда-то мне сказал: тебя может накрыть стыдом из-за того, что ты — гражданин Святой Земли. Он маленько ошибся.