И тогда зазвонил телефон.
Он вздрогнул. Экран мигал. Номер — без имени, но он знал, кто это. Не было сомнений.
Он нажал «принять», дыхание сбивалось.
— Акира-кун, — голос Кобаяси был тихим, почти дружелюбным. — Как ты там? Не спится?
— Где она⁈ — закричал Акира, голос сорвался, стал резким, хриплым. — Где Мика⁈ Где моя сестра, ублюдок⁈
— Тише. Тише. Ты же не хочешь, чтобы она услышала, как ты кричишь? Она ведь боится громких звуков. Ты сам говорил. У неё же слабое сердце, да?
Акира сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Слёзы катились по щекам. Он не мог их остановить.
— Не трогай её… пожалуйста. Я всё… я всё сделаю. Всё. Только не она…
— Вот и молодец, — голос Кобаяси оставался вежливым. — Мне не нужны герои, Акира-кун. Мне нужны исполнители. Ты взял деньги. Ты начал игру. А теперь ты просто заканчиваешь её. Так, как я скажу. Без фокусов. Без сцен.
— Ты… ты обещал, — всхлипнул он. — Ты говорил, ничего с ней не будет…
— Я обещал, если ты будешь послушным. Но ты, мой мальчик, решил стать честным. Захотел сбежать. От сделки. А такие долги… не прощаются.
На том конце раздался тихий шум — как будто кто-то переставил что-то металлическое. Или баллон. Акира задрожал.
— Что ты хочешь? — голос его стал тонким. Сломанным.
— Всё, что скажу, ты будешь делать. Без вопросов. Без жалоб. Смотри на Юто. Следи за ним. И когда я скажу — ударишь. Не физически. Хуже. Ты его разрушишь. На глазах у всех. Если ты отступишь… — Кобаяси сделал паузу, — Мика перестанет дышать. Я не угрожаю. Я просто… информирую.
— Ты чудовище, — выдохнул Акира.
— А ты — нуждаешься. Мы все играем свои роли, Акира-кун. А теперь — успокойся. Завтра утром ты выходишь на смену, улыбаешься и нарезаешь рыбу. А вечером… мы поговорим о твоей новой задаче.
Связь оборвалась.
Акира уронил телефон. Он закрыл лицо руками и рыдал. Без звука. Он плакал не как взрослый — а как мальчик. Без сил. Без надежды. Он чувствовал, как что-то внутри него умерло — не совесть, она давно трещала, не гордость — её раздавили. Умерла вера, что он ещё может выбраться.
Он был в ловушке.
А где-то, возможно, в подвале, среди холодных труб и тухлого света, сидела его сестра. И, возможно, в этот момент она шептала:
— Ты уже герой, Аки-нии…
А он знал — больше нет.
Я сидел в тесной комнате охраны «Жемчужины», где запах пота и старого кофе смешивался с гудением мониторов. Ужин для местных влиятельных гостей закончился триумфом благодаря «Танцу сакуры» Юто и обаянию Наоми, но провал с «Эхо моря» всё ещё жёг меня, как уголь. Икра с металлическим привкусом, испорченный юдзу — это не было случайностью. Я знал, что кто-то подставил Юто, и подозрения всё сильнее падали на Акиру, нового повара, чьи движения на записях камер выглядели слишком подозрительными. Я вызвал Волка, чтобы разобраться, и теперь он стоял передо мной, его шрам на шее проступал в тусклом свете, а глаза были холодными, как сталь.