Рю сжал губы, но не перебил. Он знал: если Кобаяси начал говорить, лучше молчать и слушать. Тем более когда его улыбка становилась такой — тёплой, но не касающейся глаз.
— К тому же, — продолжил Кобаяси, — он говорил, у него есть сестра? Как там её зовут? Мика?
Рю кивнул, быстро.
— Да. Девчонка лет пятнадцати. Больная, вроде лёгкие. У неё аппарат — кислородный баллон. Я навёл справки.
— Прекрасно, — кивнул Кобаяси. Он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и выдохнул. — Самое время навестить её.
Он сказал это так спокойно, как будто речь шла о визите к партнёру по бизнесу. Без угрозы. Без ярости. Только обыденность.
Рю замер. Его глаза забегали, лицо вытянулось.
— Б-босс… ты уверен? Это… слишком, может быть. Девчонка больна. Это вызовет шум. Акира…
Кобаяси открыл глаза. Взгляд — спокойный, ровный, но в глубине зрачков — осколки льда.
— Если он заговорит, мы не просто теряем позицию. Мы теряем всё. «Курама Фудс» вымоет руки. «Спрут» похоронит нас. Поэтому… — он снова улыбнулся. — Лучше, если Акира будет помнить, почему он изначально взял конверт.
Он подался вперёд, смотря прямо на Рю:
— Напомни ему. Что выбор был у него. Что всё — ради неё. И если он заговорит… она первой перестанет дышать.
Машина замедлилась у перекрёстка. Светофор отразился в лобовом стекле красным пятном, похожим на каплю крови.
Рю сглотнул. Затем тихо кивнул.
— Я всё устрою.
Кобаяси снова откинулся, закрыл глаза, как будто разговор был окончен. Снаружи шёл дождь. А в салоне воцарилась тишина — такая плотная, что казалось, даже машина теперь ехала тише.
Где-то в стороне, среди мигающих неоновых огней, жила девочка по имени Мика. Она не знала, что к ней уже выехали.
Квартира была тёмной. Только слабое электрическое свечение от старого вентилятора рисовало на стенах вращающиеся тени. Акира сидел на полу, сжав голову руками. Колени подтянуты к груди, спина дрожит от напряжения. На столе — пустая тарелка, в раковине — засохшая посуда. Воздух в комнате был густым, как будто сам пропитан страхом.
Он уже два часа не мог дозвониться до Мики.
Сначала просто волновался — у неё слабая батарея, бывает. Потом начал писать сообщения. Потом звонил в клинику — и услышал то, что лишило его воздуха.
«Пациентка Мика Танака? Она выписана. Около часа назад. С сопровождением. Подпись в журнале есть. Забрал ее старший брат. Сейчас… господин Кабояси…»
Его руки затряслись. Он вцепился в телефон, как в спасательный круг, но тот был бесполезен. Мир словно сдвинулся с оси.
Он прошёлся по комнате, потом снова сел, потом встал, разбил кружку о стену, потом рухнул на колени и заорал в подушку — глухо, отчаянно, как раненое животное.