— Мы сделали все, что могли…Богдан Тахирович…он многое может, но, к сожалению, не всё…
— Понимаю…я с ним разговаривала. Казалось бы, болезнь должна была подготовить меня к такому исходу, но нет. Очень больно осознавать, что моего ребёнка, моего малыша больше нет…— слёзы опять полились потоком.
Настя не выдержала, подошла и просто обняла женщину, пытаясь передать ей остатки своих сил.
— Перед операцией мы говорили с Мишей…Он морально был готов ко всему, простите, если это звучит глупо…
— Что вы, это как раз в его характере, быть готовым ко всему и смотреть на это с оптимизмом…
— У меня письмо для вас. Вот, держите.— Настя дрожащей рукой протянула простой прямоугольник конверта.— А ещё Миша на словах просил передать, что очень вас любит!!! И ещё…сказал, чтобы вы не замыкались в своём горе, он хочет для вас женского счастья и успеть родить ещё ребёнка…Он очень понимающий, для своих лет.
Слово «был» Настя не смогла себя заставить произнести.
— Спасибо…
Настя тихо вышла, оставив женщину наедине со своим горем.
Сил ни на что не осталось. Хотелось только одного, чтобы Богдан был рядом. Обнял, согревая своим больши́м телом, успокоил, поддержал, как обещал когда-то. Ему и самому сейчас нужна опора. Настя помнила пустоту в глазах, которая испугала её даже больше, чем физическое проявление эмоций.
Всю дорогу до дома Настя набирала Богдана, ожидая услышать его голос, но в трубке раздавались только длинные гудки. Когда она вошла домой, набрала последний раз и услышала, что «абонент вне зоны действия сети». Либо он выключил телефон, либо села батарейка. Зинаиды Петровны в квартире не было. Звенящая тишина давила, Настя сползла по стене в коридоре, ноги больше не держали. Рыдания, сдерживаемые очень давно, пролились водопадом. Она больше не контролировала себя, громко всхлипывая, Настя даже не пыталась вытереть слёзы, непрерывным потоком льющиеся из глаз. Глаза покраснели и опухли, сердце ныло, а мозг захлёбывался от нахлынувших мыслей и образов.
Когда первая истерика немного улеглась, Настя медленно поднялась с пола и поплелась в свою комнату. Казалось, что сегодня она преодолела черту, вот только, что делать дальше совершенно непонятно. Перед необратимостью смерти меркли все житейские переживания. Очень хотелось человеческого тепла, а не холодных стен, но телефон молчал.
Переодевшись, Настя сделала над собой усилие и пошла в ванную. Надо вымыть руки и умыться, а потом выпить чай. Есть не хотелось совсем, несмотря на то, что за окном уже смеркалось. Она ждала пока чайник закипит, когда телефон на столе ожил, Настя с надеждой посмотрела на экран. От Богдана по-прежнему не было известий, это беспокоило, но организм, после безумной встряски, ушёл в режим энергосбережения.