Одним плавным движением Настя вышла из-за его спины и без страха прянула дрожащие руки в огромному, пышущему злобой мужику. На её глазах дрожали непростые слёзы, а хрупкая фигура тряслась.
— Богдан, это мой брат-Ваня!
Лицо мужика дёрнулось, он приходил в себя. Жажда крови, горевшая в его тёмных глазах, отступала внутрь. Он молча протянул огромную ладонь в сторону Вани. Тот, так же молча, крепко пожал её, с облегчением поняв, что драки не будет. Настя внимательно следила за немой сценой не вмешиваясь. Потом соскочила с последней ступеньки и бросилась на мужика, хаотично ударяя маленькими кулачками по широкой груди.
— Нельзя так, нельзя так со мной!!! Ты пропал, бросил меня там одну!!! Как же обещание поддержать?— Она захлёбывалась словами, а злые слёзы градом катились из распахнутых глаз.
Богдан на мгновение прикрыл свои глаза и обнял её, прижав к груди.
— Тише, тише, Тася…— Он зарылся носом в её волосы и жадно дышал, пытаясь успокоить.
Ваня с изумлением наблюдал, как его хрупкая сестра расслабляется в медвежьих объятиях.
— Тася, иди в квартиру, холодно, я приду через минуту. Только перекинусь парой слов с твоим братом.
— Не трогай его! Он же почти ребёнок!
Богдан скептически глянул на опять набычившегося Ваню. Который сейчас меньше всего походил на ребёнка. Молодой мужчина, полный сил и адреналина, лёгкая щетина на красивом лице, внимательный цепкий взгляд.
— Обижаешь, мелкая, это ещё кто кого тронет!— В хриплом голосе звучал вызов.
— Всё хорошо, Тася, иди, мы просто поговорим…
Настя судорожно всхлипнула и, схватив ворот рубашки, потянула голову Богдана вниз. Быстро чмокнув в губы, вырвалась из объятий и бросилась к Ване.
Коротко обняв брата, забежала в подъезд.
(Богдан)
Дверь подъезда захлопнулась с тихим стуком. От его тела шёл лёгкий пар, никогда ещё в своей жизни он не испытывал такую дикую ревность, как несколько минут назад. Зверь ворчал, но уже без злобы, ночью он хорошо перебесился, человек взял его под контроль.
Взглянув на Ваню, который задумчиво разглядывал его, потирая ушибленные рёбра. Богдан решил, что достаточно успокоился для предстоящего разговора.
— Извиняться не буду. Как рёбра, не сломаны?
— Нормально, но синяк будет знатный. У тебя тяжёлая рука.— Ваня сразу обозначил себя, как равного.
— У тебя хорошие рефлексы.— Они опять замолчали, изучая друг друга.
— Если обидишь её — порву!
— Вот это вряд ли.
— Вряд ли обидишь или вряд ли порву?— Ваня нагло ухмыльнулся, глядя в нахмуренное лицо. Он был на полголовы ниже и легче килограммов на двадцать.
Огромная лапища пудовой гирей легла на плечо. Ушибленные рёбра свело судорогой, но на лице не дрогнул ни один мускул.