— Загробный? — спросил Иван, и в его голосе прозвучала не надежда, а лишь усталая потребность в терминологической точности.
— Почему обязательно загробный? — парировал Олег. — Мы ж трупов не видели. Ни одного. Ни клочка одежды, ни оброненного башмака. Они не умерли. Просто перешли туда, куда нам хода нет.
— А почему их увели? — этот вопрос задал я сам себе, но произнес его вслух. Он прозвучал глупо и по-детски наивно.
— Кто ж его знает, — философски заметил Антон. — Либо солнце не сегодня-завтра взорвется, станет сверхновой, либо вторгнется могучий и кровожадный, но до невозможности аккуратный враг рода человеческого, либо просто пора пришла. Срок вышел. Кончилась подписка. Поживём — увидим. Может быть.
— Может, поживём, или, может, увидим? — уточнил я, но ответа не последовало.
В этот момент подоспел суп. Его появление было настолько своевременным, что казалось частью некоего сценария. Разговор иссяк, упершись в стену догадок, и нас спасла необходимость совершать простые, понятные действия: разливать по мискам, есть, жевать. Молча. Звуки ложек о алюминий, тихое чавканье, дыхание. Решили, что вышло удачно. Вкус был так себе, но узнаваемым. Вкус супа.
Колодезной водой, холодной и пахнущей железом, помыли посуду. Вымыли тщательно, с почти религиозным рвением. Положили на сушилку под навесом — аккуратными рядами, чтобы высохла. И всё думали, думали, думали. Мысленный жук точил внутри каждого из нас свою бесконечную, монотонную мелодию.
Я думал о калориях. Сегодняшний суп вместе с добавленной в него картошкой и морковью — это калорий триста на миску. Максимум. Каждому. Десятая часть нормального дневного рациона взрослого мужчины. Но никто голода не чувствовал, и консервированного тунца так и не вскрыли. Может, вечером. Или просто съедим по банану, вот и всё питание на день. И хватит. Организм словно перешёл на другой режим. Энергосбережение. Как «Вояджеры» за орбитой Плутона. Или реальность стала менее плотной и требовала меньше топлива для своего восприятия. Странно. Очень странно. Да, ещё мы принимаем «гексавит», витаминный комплекс, что я нашёл в аптеке. По одному драже дважды в день. Вместе с чаем. Принимаем через силу. Не чувствуем желания. Поначалу я и вовсе зарядил шипучие таблетки с аскорбиновой кислотой, по грамму, растворяешь в воде и пьёшь, как фанту — но кончилось тотальной рвотой. У всех. Включая меня. Не справляется организм, не усваивает.
Я некстати вспомнил опыт Ленинградской блокады, когда вывезенные истощенные люди далеко не все смогли восстановиться даже при лечебном питании — процессы дистрофии органов дошли до необратимой стадии. Мы, положим, в полёте были меньше, чем ленинградцы в блокаде, но как знать, спасала нас «Перапёлка», или наоборот. Но к «гексавиту» потихоньку привыкаем.