Первым весенним утром восемнадцатого года Лариса за завтраком (готовила не она, а кухарка — она любила поспать подольше, особенно после ночных утех) произнесла:
— Мин херц! Давай сегодня поедем на выставку.
— Какую? — Пётр стал прикидывать, на сегодня у него не запланировано ничего такого, чего нельзя было отложить или перенести.
— В галерее Третьякова будет выставка современного русского искусства. Грабарь обещал там нечто необычное.
Увидела поднятую удивленно бровь императора и добавила:
— Игорь Эммануилович Грабарь — попечитель Третьяковской галереи, известный художник.
— Я не против того, чтобы… В общем, поедем. Гору возьмем?
— Обязательно! Пусть мальчик не всё поймёт, но ему тоже необходимо приобщаться к прекрасному.
Москва. Третьяковская галерея
1 марта 1918 года
Пётр прекрасно знал истину: «делу время, потехе — час». Но до сих пор времени на потехи он выделял крайне скудно: почти всё его внимание поглощали дела. Вообще-то в искусстве царь если и разбирался, то по принципу: красиво-некрасиво или нравится — не нравится. И никак более. Ради сегодняшней поездки он отложил «Историю Пугачевского бунта», написанную неким Александром Пушкиным. В предисловии он прочитал, что сей историк был внуком его крестного: Абрама Ганнибала. Но почему бы и от трудов не отдохнуть? Казалось бы, зачем ему эти исторические экскурсы? Но Пётр хорошо помнил слова Макария Невского про пять миллионов крестьян, которые умеют держать винтовку в руках. И понимал простую вещь: винтовка рождает власть. Значит, вооруженные селяне становятся фактором политики, который нельзя сбрасывать со счетов! Но пока что можно и нужно немного развеяться.
— Онисим Иванович! — позвал Пётр начальника казачьей охраны, куда набрали в основном пластунов. А вот командовать небольшой группой телохранителей императора назначили относительно молодого, но весьма толкового есаула Савватеева. В пятнадцатом году он был награжден Георгиевским оружием за храбрость, в семнадцатом закончил Николаевскую академию Генерального штаба. Но чем-то приглянулся генерал-майору Вандаму и после обучения и проверки оказался во главе личной охраны государя. Услышав зов царя, тот явился, как пишется: «встань передо мной, как конь перед травой», ну вот примерно так…
— Государь! По вашему приказанию прибыл!
— Мы с Ларисой и Горой сегодня поедем в Третьяковскую галерею на выставку. Организуй всё, как надо. Выезжаем через два часа. Тебе времени хватит?
— Даже с избытком, государь!
— Ну и хорошо!
Владимир Маяковский вырвался на выставку в Москве совершенно случайным образом. Генерал Пётр Иванович Секретарёв, командир Учебной автомобильной школы, отметил таким образом талантливого солдата, который в школе оказался на своем месте. В прошлом году Маяковский получил из рук генерала серебряную медаль «За усердие» [1] , в этом году Пётр Иванович поощрил солдата недельным отпуском, который тот решил провести в Москве. И не один, а с подругой, которой посвятил своё «Облако в штанах». Сюда его привела не только выставка, но и планируемое выступление Казимира Малевича «Кубизм — футуризм — супрематизм». И как футурист Маяковский мог бы такое пропустить? Он был уверен, что надо будет обязательно «набить морду» Малевичу, конечно же, фигурально выражаясь, ибо взгляды этих двух господ на футуризм резко отличались. Выставка открылась в десять часов торжественно, но скромно. Слишком шумных торжеств государь не любил: война, нечо деньги на ветер кидать!