— Нам нужна ваша машина, — подвёл я черту.
Я хоть и не видел Ковалёва в тот момент, когда мужик принимал решение, но ощущал его напряжение. Это напряжение буквально передавалось на дистанции. Я прекрасно понимал мужика: если он влезет в ситуацию сейчас и начнёт разбираться, то у него останется шанс выйти из проблемы с высоко поднятой головой. Но тогда его сын потерпит фиаско.
Трудный выбор. Безусловно трудный.
Но, как я говорил чуть раньше, вариантов выхода из сложной ситуации всегда как минимум два. И эти варианты могут не нравиться.
— Водитель подгонит машину к служебному входу спорткомплекса к семи утра, — озвучил он своё решение. — Ключи передадут вам.
— Разумно, Александр Викторович.
— Стас рядом?
— Да.
Ковалёв явно хотел услышать голос сына, но просить меня передать ему телефон всё-таки не стал. Он отключился, так ничего больше и не сказав.
Я убрал телефон и вернулся в комнату, откуда даже шороха не доносилось. Пацаны стояли каменными статуями и ждали итог нашего с Ковалёвым разговора.
— Он согласился? — прошептал Стас.
Перед тем как ответить, я посмотрел на время на телефоне. Оставалось двадцать пять минут до семи утра. Времени у нас было в обрез. Но сама ситуация теперь не казалась такой безнадёжной, как ещё десять минут назад.
— Руки в ноги, через двадцать пять минут мы должны быть у спортивного комплекса. Александр Викторович любезно согласился подстраховать нас и дать свой автомобиль, — сказал я пацанам.
Если до этого пацаны опускали голову к груди, то теперь все трое от удивления разинули рты.
— Доверие, пацаны, очень тяжело завоёвывается, и его очень легко потерять. Поэтому давайте не подведём отца Стаса.
Пока пацаны вызывали такси, я отправился к Феде. Все эти дела с турниром были очень важны, но не отменяли обычного распорядка дня красных. Ровно в семь у пацанов начинался подъём, пробежка, моржевание и завтрак. После которого они, кстати, должны были ехать на турнир по борьбе.
Сам я этого реализовать не мог при всём желании, а давать козыри в руки Кириллу тоже не хотел. У Кирилла будут полные радости штаны, если у меня сорвётся подъём. А такого удовольствия я ему давать не собирался.
Поэтому, размышляя о том, какое замечательное утро нас всех ждёт, я подошёл к комнате Феди и, постучав для вида, вошёл в комнату, не дожидаясь разрешения куратора синих.
— Федя, встаём! — сказал я, одновременно включая свет.
Федя до сих пор спал, хотя самое время было подниматься. Подъём в семь утра у синих тоже никто не отменял. Судя по тому, что мобильник Фёдор спрятал под подушку, тот уже успел позвонить. Просто Федя его благополучно проигнорировал.