Медсестра занялась Пашкой, потом Маратом.
Федя даже заулыбался, но потом вспомнил, что ситуация серьёзная, и убрал улыбку обратно.
Когда медсестра вышла, Кирилл сразу оживился. Он понял, что эмоциональный момент сработал против него, и решил вернуть разговор на привычную территорию.
— Теперь, полагаю, мы можем перейти к сути.
— Можем, — согласился я.
Кирилл тотчас пошёл в атаку:
— Олег Дмитриевич, для начала я прошу зафиксировать, что так называемая экспериментальная программа была реализована без предварительного обсуждения с полным педагогическим составом.
Кирилл давил на методику, и я был ему почти благодарен. Пока он копал бумагу, он не копал туда, где за забором стояла бэха. А вот если этот аккуратный шакал вспомнит про автомобиль семьи Ковалёвых, разговор станет совсем другим.
Я уже открыл рот, но Александр Викторович поднял руку первым.
— Подождите, уважаемый. Мне ваша педагогическая бухгалтерия сейчас не нужна.
— Простите?
— Я говорю, мне сейчас не нужна вся эта твоя бухгалтерия, — повторил Александр Викторович. — Экспериментальная программа, согласования, полный педагогический состав, регламентация… Разберёте потом. Вы тут все взрослые, вот и разбирайтесь.
Он повернулся ко мне.
— А вам я хочу сказать спасибо. Я приехал сюда злой. Мне сказали, что сын пропал, сотрудники уехали, в лагере бардак. Я думал, увижу привычную картину: мальчишка мямлит, прячется и врёт, а вокруг него взрослые хлопают глазами. Но я увидел другое.
Мужик внимательно посмотрел на Стаса.
— Мой сын впервые за долгое время признал вину. Сам и при людях. Не стал прятаться за фамилию и это действительно дорогого стоит.
Стас сидел красный, как рак, но не опускал голову.
— Он у меня последние годы жил так, будто жизнь — это экран, игра и переписка. Я ему говорил: за пределами этой мягкой коробки мир другой. Не доходило ни хрена. Сегодня, похоже, дошло.
Отец Стаса развёл руками.
— Так что называйте это как хотите, — сказал Александр Викторович. — Методика, случайность или практический блок. Мне до лампочки. Если после этого мой сын начал говорить как мужчина, значит, что-то вы сделали правильно.
Он протянул мне руку.
— Спасибо ещё раз, Роман Михайлович.
Я пожал её. Хват у мужика был крепкий, проверочный. Ну давай, проверяй. Рука у меня тоже не для красоты выросла.
— Рано благодарить, — сказал я. — Одной правильной фразы мало. Её теперь делом подтверждать надо.
— Согласен, — ответил Александр Викторович.
Кирилл всё-таки решил не отдавать поле полностью.
— Александр Викторович, я рад, что вы видите воспитательный эффект. Однако, помимо вашего сына, в ситуации участвовали ещё двое подростков. Я считаю необходимым немедленно уведомить родителей Павла и Марата.