Кирилл у стойки с буклетами разом потерял свою гладкую безмятежность. Глаза у него стали холоднее, губы сжались. Он явно пытался понять, что происходит. Это ход Ковалёва и организаторов? Мой? Или правда приехали люди, с которыми лучше разговаривать только через адвоката?
Я стоял спокойно. Даже, пожалуй, чересчур спокойно для такой обстановки, поэтому пришлось чуть нахмуриться, чтобы не выделяться.
Мои артисты приехали очень вовремя.
Боец в чёрном прошёл прямо к призовой зоне.
— Мероприятие временно приостанавливается! — заявил он.
— Что происходит? — резко спросил Ковалёв.
Он хотел поставить человека на место, но бойцы тоже были опытные.
— Руки!
Ковалёв замер и побагровел, поднимая руки.
Второй боец уже шёл к Барсову.
— Барсов Руслан Викторович?
Барсов не отвёл взгляда.
— Я.
— Руки за голову!
Зал ахнул.
Барсов не двинулся, но пальцы у него на кубке сжались крепче. Вот тут сцена стала по-настоящему опасной. Потому что если такой мужик решит, что его сейчас берут по-настоящему, он может успеть сделать очень много глупого и героического за три секунды. Однако Барсов всё же поставил кубок на край пьедестала и поднял руки к затылку.
Двое подошли сразу. Работали грубо и быстро. Барсов дёрнулся чисто рефлекторно.
— Стоять!
Барсов сжал зубы. Ему завели руки назад и защёлкнули пластиковую стяжку. Со стороны выглядело убедительно. Настолько убедительно, что женщина в первом ряду побелела и прижала к себе ребёнка.
Ковалёв не выдержал.
— Вы что творите⁈ Это победитель турнира!
Боец развернулся к нему тотчас.
— Назад!
— Вы хоть понимаете, где находитесь?
— Руки убрал! Назад!
Ковалёв остановился. Хотя и сделал это крайне нехотя.
— Помещение освободить! — рявкнул старший. — Все на выход! Организованно!
— У нас церемония! — выкрикнула организаторша.
Боец медленно повернул к ней голову.
— Церемония закончилась. Все на выход!
Женщина лишь прижала папку ещё крепче и замолчала.
Зал начал подниматься. Люди хватали куртки, сумки, кто-то пытался задавать вопросы. Мои красные держались вместе — красавчики. Стас смотрел на отца, лицо у него стало серым.
Я прошёл мимо него и тихо бросил:
— Все вместе — за мной.
— Это что? — прошептал он.
— Сейчас узнаешь.
— Роман Михайлович…
— Потом, Стас.
Он посмотрел на Барсова со связанными руками и кивнул.
Барсова, держа под руки, повели к выходу. Кубок остался на пьедестале.
— Кубок заберите, — зашипел Барсов.
Я шагнул к пьедесталу, взял кубок и протянул Пашке.
— Держи двумя руками.
Пашка взял кубок так аккуратно, будто ему передали младенца.
Все двинулись к выходу. Барсова вели впереди. Он держался так, как и должен держаться сильный мужик, которого публично скрутили: молча, зло и с достоинством. Руки у него были заведены назад, плечи напряжены, шея каменная.