Парень в красной борцовке тянул плечо. Над бровью у него белел старый шрам. Ещё один борец хлопал себя по груди, по бёдрам и по шее, разгоняя тело перед схваткой. Седой тренер в спортивном костюме стоял у края ковра, смотрел на своих и иногда бросал короткие команды.
Пацанов из лагеря посадили отдельным сектором ближе к боковой трибуне. Красные вместе, синие тоже рядом. Федя стоял у прохода с таким важным видом, будто он якобы полностью контролирует группу. Получалось у него средне, но по крайней мере старался он честно. После пейнтбола мои сидели тише обычного. Даже Боря пару раз хотел что-то прокомментировать, но быстро сбавлял громкость, когда очередной взрослый борец проходил мимо и закрывал собой ползала.
На ковре один борец делал другому проход в ноги, подхватил и мягко, тренировочно, положил на покрытие. Звук вышел такой, что половина наших пацанов повернулась сразу.
— Нормально так, — прошептал впечатленный Глеб и весь сьежился, будто представил себя на месте борца.
Стас, Пашка и Марат держались недалеко от меня, ближе к призовой зоне. Стас почти не отрывал взгляда от закрытой BMW. Плотная ткань легла красиво, большой бант сидел ровно, рядом с капотом стояла подставка с муляжом ключей. За машиной висел огромный баннер турнира на всю стену. На нем были напечатаны логотипы, а внизу виднелись фамилия отца Стаса. Ну как виднелось — забабахали ее так, чтобы никто случайно не перепутал, кто на турнире главный.
Фотограф периодически подходил к призовой зоне и там снимал тачку. Щёлкал затвором, приседал, менял угол… Ведущий, кстати, уже дважды упомянул главный приз в микрофон, пока объявлял порядок соревнований. Каждый раз у Стаса чуть каменело лицо. Пацан держался, но внутри у него явно полыхал маленький пожар.
А зрители как ни в чем не бывало хлопали.
Я все это видел и тоже, скажем так, эмоции сдерживал.
— А если кто ткань поднимет? — буркнул Пашка, не отрывавший взгляд от призовой зоны.
— Тогда у нас появится новый вид спорта, — ответил Марат. — Бег от бати Стаса с препятствиями.
Я достал телефон и проверил экран. Сообщений от Димки не было. Ни звонка, ни голосового, ни жалкого смайлика с просьбой простить его за испорченную жизнь. Просто пустой экран, который раздражал сильнее, чем любая плохая новость.
Стас сразу заметил.
— Ничего? — спросил он.
— Пока тихо, — ответил я.
— Может, самим позвонить?
— Нет, — я покачал головой. — Шило просил на отвлекать. Он сам наберет.
Стас сжал губы, посмотрел на закрытую BMW и чуть тише спросил:
— А если он не успеет?
— Тогда будем искать следующий ход.