Организаторша так просто не сдавалась.
— Подождите… так если её сейчас под тряпкой спрятать, никто же вашего смысла не поймёт…
Я кивнул на фотографа.
— Так мы сейчас попросим товарища сделать парочку снимков на память.
Женщина перевела взгляд с меня на BMW. Золотой цвет действительно резал глаз. Но рядом с кубками, баннером и пустым ковром он уже выглядел чуть иначе. Вполне себе в тему.
Я уверенно подошёл к автомобилю, взял тряпку, сложенную рядом, которой планировалось накрывать приз. Ну и накрыл.
— Но так ведь ничего не будет видно! Тогда задумка будет непонятна… — продолжала бурчать настойчивая дамочка.
— Кому видно, тому стыдно, — сказал я. — А если на полном серьёзе, то вполне логично не открывать приз целиком до момента вручения.
Я чуть «оголил» крыло бэхи, чтобы был виден золотой цвет.
— Давайте, такой отличный кадр пропадает, — поторопил я фотографа.
Женщина из оргкомитета посмотрела на него.
— Ничего не выкладывать без моего согласования.
— Само собой, — подтвердил я.
Она всё ещё сомневалась.
— А вы можете подтвердить, что Александр Викторович разрешил эту самодеятельность с золотой машиной?
Я уже открыл рот, но Стас, тоже стоявший в зале, меня опередил.
— Я могу подтвердить, — заверил он.
— А вы вообще кто? — организаторша уставилась на пацана.
— Станислав Александрович Ковалёв, — представился пацан.
После фамилии повисла короткая пауза. Все сразу начали складывать в голове, чей это сын.
Я покосился на него. Хорош пацан!
Женщина несколько секунд смотрела на Стаса.
— Ладно… фотографируйте. Задумка и правда хорошая, — наконец-то согласилась организатор.
— Отличное решение, — заверил я.
Поставив тачку и дождавшись, когда фотограф сделает несколько снимков, я наконец накрыл её тканью полностью так, чтобы ничего не было видно.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал его, ожидая увидеть Димку Шило. Но нет… это старое уведомление проснулось с задержкой.
Спорткомплекс к началу турнира гудел. Вокруг звучали грубые мужские голоса, увесистые хлопки ладоней по плечам, хриплые команды тренеров борцов и короткие смешки.
Запах кстати стоял соответствующий. Пот, разогревающая мазь и вонючая резина ковра смешивались с ароматом кофе из автомата. Но сильнее других был другой запах — нервяка.
Нервяк вообще пахнет особым образом. Его, увы, никакой освежитель не перебьёт. Особенно когда под большим нарядным бантом в призовой зоне, стоит чужая бэха. А пришивая тачка ещё в боксе у Димки Шило. Того самого, который до сих пор молчит, как партизан.
Я стоял сбоку от призовой зоны и смотрел на зал. На разминке у одного мужика шея была такой, что ворот футболки буквально трещал по швам. У другого ухо распухло и напоминало пельмень. Третий присел у края ковра и наматывал эластичный бинт на палец так спокойно и привычно, будто завязывал шнурок.