— Федя, тебе подсказать дорогу или сам найдёшь? — я вскинул бровь.
Я стоял спиной к выходу, поэтому не сразу правильно понял последующую реакцию Феди. Тот вдруг всплеснул руками.
— Это непозволительно! Чему вы учите…
Я уже не слушал, потому что в этот момент боковым зрением заметил вошедшего в столовую директора.
Он остановился у входа. Столовая притихла быстро. Всё-таки какой-никакой, но авторитет у Олега Дмитриевича в коллективе был.
— Что здесь происходит?
Федя тотчас расценил появление директора как свой персональный шанс.
— Я как раз пытался предотвратить эскалацию. Роман Михайлович ввёл принудительную групповую посадку, что вызвало сопротивление у ребят с повышенной чувствительностью к личным границам.
Я не перебивал. Дал ему выговориться. Чем длиннее звучала эта фраза на фоне мокрого стола, тряпки в руках Макса и тарелок с кашей, тем полезнее она работала против автора.
Директор медленно перевёл взгляд на меня.
— Роман Михайлович?
Я коротко пожал плечами.
— Ввёл порядок питания, Олег Дмитриевич. Время приёма пищи, общий стол, телефоны убраны, у всех в тарелках нормальная еда. И завтракает коллектив тоже вместе. Никто никого силой ни к чему не принуждает. Да, пацаны?
— Да, Роман Михайлович, — протянули дружно из-за общего стола.
— Это ложь! — вспылил Федя. — Максим, подтверди, что Роман Михайлович заставлял тебя за собой убирать и не отпускал из-за стола, пока ты не доешь кашу!
Я стоял ближе к Максу и видел, как он уже открыл рот, чтобы что-то сказать. Но прежде чем слова вышли из него, я, не шевеля губами, шепнул:
— Давай, Максимка, пожалуйся, как тебя, здорового лба, лохпеды, как ты сам говоришь, угнетают.
Макс вздрогнул, но осёкся и сказал совершенно не то, что изначально хотел.
— Олег Дмитриевич, никто меня ни к чему не принуждает.
Федя аж попятился, рукой прихватил край стола, видимо, от нервов ноги отказали.
Директор же посмотрел на общий стол, где сидели мои пацаны. Смотрел секунд десять и перевёл взгляд на Федины отдельные столики. Там часть ребят всё так же сидела с йогуртами, булками и телефонами на столе.
Директор торопливо облизал губы, соображая, как выйти из ситуации.
— Телефоны почему у части ребят на столах? — наконец нашёлся он.
Скорее всего, телефоны по какому-нибудь из многочисленных регламентов лагеря были запрещены. Просто на это обычно закрывали глаза — а ну-ка попробуй отнять телефон у подростка, так придётся вместе с рукой вырывать.
Федя завис на долю секунды, соображая, как выкрутиться. Ну и предпочёл формат, в который, как я уже был практически уверен, сам не верил.