— Они используют их для саморегуляции и связи с родителями.
— В столовой?
— Ну, может, телефоны тоже кормить надо, Олег Дмитриевич, — вставил я.
Столовая заржала. Директор поднял руку, и смешки погасли.
— Роман Михайлович, я, как понимаю, вы уже практикуете со своим… — Олег Дмитриевич аж поёжился, как будто увидел перед собой лицо Николая Ивановича, папы Андрюши. — Со своим спортивным кружком.
Сам Андрюша, ниже травы, тише воды, сидел за общим столом под моим началом, подсвечивая подглазным фонарём.
— Так точно, вон пацаны уже и название нашли, — я повернулся к столику.
— Самооборона Михалыча, — буркнул Андрюша, коснувшись пальцем фингала.
Директор покосился на него, утвердительно кивнул.
— Во время приёмов пищи телефоны убираются, — холодно и по-деловому заключил он. — Роман Михайлович, а вы мебель после еды на место верните, и вообще я надеюсь, что такие вещи согласованы с заведующей столовой.
Ловко-то как выкрутился, подлец.
Мария Степановна тотчас зыркнула на меня.
— Конечно, всё согласовано, Олег Дмитриевич. И ребята у Романа Михайловича молодцы — всё сами убирают…
Федя побледнел совсем чуть-чуть. Он рассчитывал получить запрет на мой порядок, а я получил общее правило против телефонов и разрешение пацанам садиться вместе.
Директор ещё чуть подумал, посмотрел на меня, потом на Федю и добавил:
— Я не утверждаю ничью методику. Но порядок питания, отсутствие телефонов и уборка за собой в столовой действуют для всех. Остальное обсуждайте на методическом совещании.
— Принято, — сказал я.
Федя нехотя кивнул.
— Конечно.
По голосу было слышно, что «конечно» далось ему примерно так же, как ложка рыбьего жира в детстве. Олег Дмитриевич задержался ещё на секунду, проверил взглядом столовую и вышел. Не зря всё-таки директором работает, вертится как уж.
Мария Степановна первая нарушила тишину и ткнула пальцем в Макса.
— Там ещё мокро, вытри нормально!
— Осушаю, Мария Степановна, не серчайте, — вздохнул пацан и продолжил тереть.
После ухода директора все притихли. Федины синие начали убирать телефоны и теперь сидели каждый на своём месте, как одинокие бобыли. Один парень с йогуртом посмотрел на наш длинный стол с откровенной завистью. У нас было шумно и даже хлопотно, зато у нас происходила настоящая жизнь. А вот у Феди всё сдулось.
Наш общий стол снова начал есть.
Ситуация перед голосованием качнулась в мою сторону. Один ноль, играем дальше.
Вот только Федя, похоже, на досрочное поражение соглашаться не собирался. Он так и не сел обратно. Стоял, стискивая кулаки и буравя меня тяжёлым взглядом.
От автора: