Сам же, захватив Далена и Гостивита, двинулся на торг, где, походив между рядов и приценившись, закупил копий и боевых топоров, а также брони и щиты для своих новых бойцов. Дорого свою дружину содержать, если бы не деньги из Византии, чую, тяжко бы мне пришлось.
Стаскав покупки на корабли, я направился к дядьке Зорену. Родич оказался дома, сидящий за столом, как нахохлившийся воробей, и пьющий хмельную медовуху.
— О, Яромир, здравствуй, — и он полез ко мне обниматься.
— Здрав будь, дядька, — обнял я его.
— Враска, а ну, кликни Деспу, пусть стол накрывает, — отдал дядька приказ одному из холопов, а мы уселись за стол.
— Ты, дядька, чего грустный? Да хмельное среди белого дня пьешь, — поинтересовался я.
— Да обманули меня, товар я негодный купил, который только и выкинуть можно, деньги потерял, видать, старым становлюсь, раз меня можно обмануть, — грустно промолвил дядька.
— Что ж за товар-то такой? — с интересом спросил я.
— А, да торговец-франк объявился с шелком, не так дорого отдавал, я товар и тюки проверил, хороший товар был на первый и второй взгляд, да и выкупил. Перенес к себе, начал более внимательно проверять да тюки разворачивать, а там больше половины негодной ткани, она в руках расползается, — и Зорен с грустью махнул рукой и приложился к кружке.
Через пару минут Деспа появилась, начав накрывать на стол, а там и Могута подошел, который справился с порученным делом.
Посидели и поболтали о разном, когда Деспа с детьми покинула стол, я решил у дядьки поинтересоваться за князя:
— Зорен, а чем наш князь вообще сейчас занят? Пруссы земли разоряют, а он и не шевелится.
— Хах, Богуславу власть сохранить бы первым делом, а там и разберется.
— Власть? — переспросил Могута.
— Ага, многие начали поговаривать, что боги отвернулись от семьи князя и лишили их удачи, оттого отец его и был в бою убит, а он сам в полон попал. Многое, в общем, болтают. Он, быть может, и рад бы пруссов утихомирить да полянам за смерть отца отомстить. Вот только большая же часть дружины и полегла в том бою, где отец его погиб, вот он и набирает потихоньку новых дружинников да со слухами борется. К тому же, как я знаю, он порывается на полян пойти, но на то согласие жрецов надобно, ведь позиции у него слабы. Был бы он в силе, мог бы и наплевать на жрецов, а так не может, а те как воды в рот набрали — ни да, ни нет. Вот и сидит в Щецине, но думаю, это ненадолго, решится скоро все. А по поводу пруссов я слышал, что посадник в Гдыне клич бросил да собрался их покарать.
— Теперь понятно, отчего князь так себя ведет, — покивал я, застолье вернулось к прежнему руслу, и мы просидели до самого заката.