Я же покосился на прадеда, так и хотелось спросить:«А он точно умный, или ты мне его просто решил сплавить?»
— У-у-у, — загудел прадед, как рой пчел, мне даже показалось, что он хотел его посохом по голове приложить, но сдержался.
— Прости, Рознег, не уразумел сразу, — произнес Купава и поклонился прадеду.
Мне показалось в этот момент, что на губах Купавы появилась улыбка, и он все это время тонко издевался над Рознегом.
— Вот и сговорились, Яромир, ты, когда возвращаться к себе будешь, забирай этого олуха с моих глаз, видеть его не могу.
— Как скажешь, как скажешь, — протянул я.
Немного еще поговорив и обсудив разные мелочи, мы с прадедом направились обратно.
Вернувшись на подворье к прадеду, я немного посидел, а после, попрощавшись с ним, отправился в отчий дом. Где ждал меня сюрприз, а точнее, два. Мама и Смиляна были не праздны, не ожидал, если честно, от отца.
Мама меня обнимала и тискала, а я, улучив момент, воспользовался силой жизни и обработал ее и Смиляну.
Глядя на сияющие глаза матери, я почувствовал себя не в своей тарелке, надо было бы хоть какие гостинцы им привезти.
Меня посадили за накрытый стол и начали расспрашивать прожитье-бытье, в том числе и как у Варны дела. Я провел чудесные три дня в отчем доме, даже кислая рожа Нежданы не портила мне настроения, и я с удовольствием поигрался со своим братишкой.
Лана тоже навестил, который все так же продолжал работать с отцом в кузнице. Было приятно поговорить со старым товарищем и вспомнить прошедшее время.
По возвращении в Устку заприметил, что все мои бойцы уже вернулись на корабли, а рядом с ними отирается большая толпа желающих пойти ко мне на службу, несмотря на потери, которые уже были среди моих людей.
Отобрав из желающих тридцать человек — таким образом общее количество моих бойцов увеличилось, и их стало ровно сто сорок человек, — я разбил их на две команды, на «Ястребе» так и оставил заглавного своего брата Могуту. Отчалив от Устки, мы направились в Волин, надо же вооружить своих новых бойцов.
Во время пути Гавр поделился со мной новостью, оказывается, златолюбцы, которых я прогнал, начали распускать обо мне поганые слухи. Один краше другого, что я якобы перестал чтить наших богов, а холопки мне дороже собственных соплеменников, на что я только рассмеялся, но зарубку себе в памяти сделал.
Добравшись до Волина причалили, к кораблям сразу потянулась стража.
Которым под нос я сунул серебряный медальон, подаренный мне посадником Волина и дающий право на беспошлинную торговлю, стража враз поскучнела.
Могуте поручил позаботиться о ночлеге для людей и подыскать подходящую таверну, а также распределить тех, кто будет нести стражу на кораблях, в помощники назначил ему Путяту.