Иначе — без критического лечения — она не вытянет гидру мрака. Отзывать его поздно, да и справиться без его туши… проблематично. Значит, абстрагироваться от боли и считать капли.
Рядом — чешуя касалась кожи — буйствовал Геро. С момента возвращения хозяйки он бился с новой силой.
— Мы — чудная команда, — ласково улыбнулась Хэйт, сплюнула попавшую в рот зеленую гадость.
Трясина, регенерация, касание земли. Два — капля…
Лечение!
— Огонечки, почему вы потухли? — спустя какое-то (долгое, если верить таймеру) время спросила Хэйт.
К этому моменту она уже не различала янтарных глаз шанти — взор застила пелена мрака. Била она на звук, на шуршание. Вспышки возникали от новых порций боли, и так заполнившей каждую клеточку её виртуального тела.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — позвала художница.
Опираясь на мощное израненное тело гидры, придерживаясь за одну из шей. Сам Геро прислонился к шершавой пещерной стене, пока медленно (без регенерации гидры там и вовсе были бы тяжелейшие травмы) затягивались две его лапы, почти перегрызенные множеством шанти в области суставов.
Как он выжил? Лечения хозяйки, даже с критами, не хватало. Геро дважды хилился — в лучших традициях «олдскульных» геймеров — левелапами. Белый столб света вспыхивал, как светоч надежды.
Хэйт в безумии битвы догадалась — выкрутить в настройках ползунок получения опыта в пользу питомца. Иначе с обнуленной защитой он бы пал там, растерзанный.
Что сама чуть не «отъехала» раза четыре, хоть и глотала зелья лечения, как не в себя, художница припоминала… Но как-то размыто, словно это и не с ней было.
— Долго же ты провозилась, — попенял охраняемый.
К Хэйт снова вернулось зрение. Её глазам предстал зал, полный дымных сфер. Если яркие глазки ящерок охота было сравнить с огоньками елочной гирлянды, то сферы с лутом мигом сопоставились с шарами: дымчато-серыми матовыми шариками на праздничном дереве.
А ещё в них должны быть подарки!
О, кроме прочего художница разглядела Шадара.
Волосы дроу, отливающие лунным серебром, спутались. Будто шанти не убить и сожрать его пытались, а свить гнездо на голове алхимика.
Дымная сфера — прямо в гнезде из волос — завешала картину.
Хэйт, не так давно укорявшая дроу за громкие звуки, зашлась громогласным развеселым хохотом.
Часть её ещё барахталась в месиве из чешуи и зеленой жижи. Стылое дыхание неминуемой (без малого) гибели не раз и не два холодило затылок… И этим ещё жарче распаляло — красную — кровь художницы.
Тот драйв, которого ей недоставало, весь этот безумный адреналин, карнавал агонии и упоения, боли и ярости — это было феерично. Но, чтобы выжить в этой феерии, Хэйт пришлось обострить до предела все чувства. Навыки, реакции…