Прочее — роскошь, отвлекающая от главного. От мясорубки.
Хотя и область замедления — выдаваемая раз за разом, по откату — не справлялась. Твари, как выяснилось, учились на ошибках «первой волны». Новые ящерки демонстрировали, что они отлично ползают по стенам и даже по потолку.
Гидра мрака не прельщала ящериц, как цель. Возможно, дело было в его кислотной крови, что делало тушу Геро невкусной. Это и спасало: мобы пытались обползти шуршащими ручейками из чешуи и янтаря гидру мрака, а все головы Геро активно им препятствовали.
С десяток шанти всё-таки добрались до алхимика. Этот чудик принялся отбиваться от них… медным черпаком.
«Надеюсь, это лютый артефакт», — взвыла — мысленно и не только — художница. — «То же зубило на оружие больше тянуло».
Теперь каждый укус ощущался, как разрывающая плоть и сознание пытка. Как если бы ногти сдирали клещами…
«Кто большие садисты: разрабы или Бестии?» — удерживала себя в ясном рассудке — а вспышки боли его мутили — рассуждениями Хэйт. — «Главный приз получают — разработчики. Это же они придумали Орден Бестий».
Очищающее пламя — минус семьсот с лишним стаков злотворной крови. Не решение — маленькая передышка. Дать себе очухаться, чтобы окунуться — в полном осознании — в фонтаны кровавых брызг.
Так не могло продолжаться и дальше. Геро терял здоровье быстрее, чем хозяйка могла его восполнять. Шадар, лакомый кусочек для шанти — они будто пчелы на мед, рвались к дроу — уже был изрядно пожеванным.
«Нужно прорываться», — кивнула сама себе Хэйт.
И улыбнулась. Чтобы поставить за спину трясину, а затем — рвануть в проход. Мрачный туннель, сияющий янтарными глазюками, что те лампочки в новогодней гирлянде.
В узком проходе увернуться от брызг ещё сложнее, чем в подземном зале. Впрочем, глава Ненависти и не собиралась уклоняться.
Несколько минут спустя «лампочки» в этом туннеле погасли.
— Батарейки сели, — раздался исступленный хохот. — Вечеринка тоже подходит к концу. Расходимся!
Их прохода вывалилась девушка.
Вся изгвазданная зелеными каплями злотворной крови — та уже не наращивала уровень болевых ощущений, добравшись до предела в девяносто процентов, только продлевала срок действия дебаффа — Хэйт улыбалась.
На губах тоже пузырилась зеленая — чужая — кровь.
— Рехнулась? — перекосило Шадара. — У меня кончаются запасы…
— Иди, — махнула Хэйт в сторону зачищенного прохода. — Вон туда. Погуляй, в общем, у меня тут ещё не прибрано.
Геро держался. Здоровья к возвращению хозяйки оставалось «на донышке», но коронованные головы продолжали кромсать монстров.
Длань-регенерация-лечение. Врезаться в этот поток, считая капли — только теперь не воды, а злотворной крови врагов. Ничего, если вместо одной капли на неё прольется кровавый дождь. Художница подключит воображение и посчитает это буйное «ненастье» за одну капельку.