В эту секунду я словно стала в сто раз сильнее и толкнула мужчину назад, в безопасность катакомб, так, что мы оба упали. Столкновения с земляным полом я не почувствовала — весь удар принял на себя мой «объект».
Мои глаза шарили по его лицу, я нависла над Тарреном, тяжело дыша. Знакомые чешуйки выступили на висках, отсвечивая, переходя на шею, и я медленно провела по ним указательным пальцем. Возбуждение, остро и неожиданно возникшее под дождём, никуда не ушло — даже несмотря на то, что мужчина подо мной явно испытывал боль от многочисленных поверхностных ожогов.
Но не только боль.
Через плотные штаны, совсем рядом с средоточием моего желания, я отчётливо чувствовала его возбуждение. Он не моргал, смотрел всё тем же взглядом, в котором я никогда не читала сожаления или сомнений, и приподнял свои бёдра, показывая, что я поняла всё правильно.
Даже моя грудь болела — настолько сильно я этого хотела.
Его рука прошлась по моей обнажённой спине, сползла по задней стороне бедра до колена, а после притянула за него вбок — так, что мои ноги раздвинулись в совершенно бесстыдном жесте.
Если бы кто-то увидел нас со стороны…
— Если не хочешь, ничего не будет. Ничто, кроме тебя здесь, и кроме твоего желания, не имеет значения.
Оказывал ли Таррен на меня воздействие? Нормально ли было так сильно хотеть близости с тем, кого почти не знаешь, с тем, кого я видела при смерти? Слабым, беспомощным?
— Фран…
— Я хочу этого, — прямо заявила я, не отводя взгляда от мужчины.
Наклонилась ниже и поцеловала его — медленно, глубоко, выгибаясь всем телом и прижимаясь к нему. Я чувствовала, как его тело подо мной откликается — каменеет, везде. Чувствовала, как его рука переползает с колена на моё бедро и крепко обхватывает его. Он давал мне столько контроля, сколько я никогда не имела с Роем.
Я вообще почти никогда не выступала инициатором — не потому, что не хотела, а потому, что Рою всегда было мало. У нас, наверное, был разный аппетит, по крайней мере, так считала Луиз. Сколько я помнила наши отношения, почти ни одно наше утро не начиналось без секса.
Долго Таррен не позволял мне главенствовать: он перевернул меня на бок, частично закрывая мне обзор и открывая себе доступ ко всему моему телу. Доступ не только для рук, но и для глаз.
Мои губы вновь потянулись к нему, но, вернув поцелуй, Таррен отстранил меня, а после перешёл на шею, вылизывая её, покусывая и одновременно проводя рукой по моему боку и бёдрам. Возвращаясь наверх, к груди, которая судорожно поднималась и опускалась, он уделял внимание каждой клеточке моего тела. Постепенно передвигаясь вниз руками и ртом, он действовал не спеша, исследуя меня, но не его прикосновения сводили меня с ума больше всего.