За неприятным разговором с ведьмой Радмилой я не заметил, как добрался до дома. Интересно, Верка сегодня собиралась куда или дома торчит? Несмотря на свою мнимую инвалидность, моя сестра вела довольно активный образ жизни. Правда, мы с ней уговор имели — она всегда меня предупреждала, куда и с кем идет и когда будет дома. А я всегда знал, надо ли за ней куда-нибудь заехать после работы.
Да, в последние сутки мне, мягко говоря, не до Верки было, но, думаю, если бы она мне написала или позвонила, я бы это заметил. А так как от нее никаких сигналов не поступало, то стало быть, дома она.
Тем не менее после разговора с ведьмой на душе было неспокойно. Я прибавил шагу и уже через пять минут стоял перед своей дверью, прислушиваясь к глухой тишине за ней. Спит она, что ли? Да вроде полдень уже, куда столько дрыхнуть-то?
Решившись, я все же вставил ключ в замочную скважину и попытался его провернуть. Ничего не вышло. Значит, дома Верка, но по какой-то причине вставила свой ключ изнутри в замок, да так и не убрала его. Раньше она так не делала никогда. Ей самой трудно из квартиры дверь открывать, а потому у нас было за правило не оставлять ключ в замочной скважине.
Предчувствуя неладное, я начал названивать в звонок, попутно тарабаня в дверь кулаком. Уже на пятом звонке начал лихорадочно прикидывать, в какую службу звонить в первую очередь — в МЧС, чтобы дверь вскрыли, или все же в полицию? А может, Верке там плохо стало, и лежит она сейчас на полу, не в силах подняться… В общем, когда у тебя на руках сестра-инвалид одна в квартире заперлась, в голову сами собой начинают всякие скверные тревожные мыслишки заползать.
— Вера! Открой, Вера! Это я! — уже через минуту я долбился в дверь, как полоумный. Не будь будний день на дворе, уже все соседи повылезали бы. А так, судя по всему, все на работе, никому до моего горя дела нет. — Вера! Верочка! Открой! Что с тобой?
Так и не дождавшись ответа, я достал свой телефон и трясущимися от волнения пальцами попытался набрать номер службы спасения. Лишь в самый последний момент я остановился, поскольку услышал долгожданный скрежет ключа в замке.
— Ну, слава богу! Ты чего не открыва…
Фразу я так и не закончил, поскольку увидел родное лицо сестры в дверном проеме. Сияющая от радости Верка стояла посреди нашего коридора и держала на руках огромного черного кота. Еще раз для тех, кто не понял с первого раза. Моя сестра СТОЯЛА на своих двоих, и ноги ее не были атрофированы!
— Ты чего это, Гриш? Ломишься, как полоумный… — Вера перехватила кота одной рукой, а второй приняла мою куртку. Раздевался я на автомате, боясь даже моргнуть. Сестра же моего очумевшего состояния словно и не замечала. — Глянь, какой мурлыка к нам прибился! Мама предлагает его Гавом назвать, а я думаю, ну какой же он Гав? Он же Васька! Ты как думаешь?