— То есть вы из менструальной жидкости зелья варите?
— Агась.
— А потом пить людям их даете?
— А то!
— Фу (непечатно) мерзость, какая!
— Так и я про что, соколик! — обрадовалась Радмила. — Я же тебе битый час о том и твержу — не по душе тебе такое ремесло будет! Не твое это. Бабское. Верни силушку мне, и я еще не такие чудеса явлю в твою жизнь!
Я молчал. На самом деле доводы Радмилы казались разумными, только я все в толк не мог взять, откуда во мне тревога с каждой секундой нарастает. Все мое естество бурлило и заставляло против старухи этой идти. Хотелось мне послать сейчас эту старую каргу на три веселых буквы и трубку бросить. Но поступил я иначе.
— А вы мне, часом, не хотите рассказать, как именно передача этой силы происходит?
— Расскажу, милок! Все просто там! Ты только сейчас мне старыми богами поклянись, что передашь все доброй волей, и я тебе тут же все расскажу!
— Ага, нашла дурака! — усмехнулся я. — Я сейчас вам понаобещаю, а по факту выйдет, что мне грохнуть кого-нибудь для этого придется или козла в жертву принести на кладбище в полнолуние. Я на такие жертвы не готов, знаете ли.
— А на что же ты готов ради жизни спокойной?
В прежде радушном голосе Радмилы зазвучали стальные нотки. Я, кстати, такого вообще не переношу. Как только чувствую, что меня кто через колено гнуть начинает, угрозами сыплет, гадости или проблемы сулит — тут же с катушек слетаю. Зверею прямо на глазах и делаю все в точности до наоборот от того, что от меня требуют.
— Ой, вот только не надо мне угрожать, дамочка! Знаю я ваши штучки! Я сейчас домой приду, поставлю себе капельницу с глюкозкой и всю вашу химию, или чем вы там меня травили в последние несколько часов, из себя выведу. У меня и «Полисорб» дома имеется. Уж как-нибудь всю вашу ворожбу да изведу. А еще я сейчас телефончик отключу и с вами разговаривать не буду. Знаем мы эти цыганские фокусы! Нет у вас власти надо мной! И нет такого чуда, которое бы меня передумать заставило. Я взрослый мужик, я рацио во главу угла всегда ставлю! Так что идите вы, Радмила Батьковна, в задницу!
С этими словами я планировал гневно ткнуть в экран пальцем и оборвать связь, но по какой-то странной причине у меня ничего не вышло. Рука с телефоном так и осталась висеть возле уха, хотя я изо всех сил пытался ее оттуда убрать.
— Ну, смотри, соколик, — сухо отреагировала на мою гневную тираду Радмила, — как бы тебе после этих слов не пришлось за ум браться да самому за мной бегать!
В трубке послышались гудки, а рука моя наконец освободилась. Вот как они это делают, блин⁈ Неужели нейролингвистическое программирование настолько буквально волю людей ломает? Сейчас я уже не сомневался, что это именно оно. Я ничего в больнице не ел сегодня, точно ничего не пил и никаких препаратов не принимал. Стало быть, химическим путем на меня они повлиять не могли никак. Остается лишь оно — нейролингвистическое программирование, секретная методика вербовки спецслужб, доступная только избранным силовикам и цыганкам на вокзале. Ну, ничего, это тоже не беда. Единственный выход — не общаться ни с кем подозрительным да не принимать звонки с незнакомых номеров. Делов-то!