— Ой, все, отстань! — сконфузилась некая Валентина, которую я в глаза никогда прежде не видел, и зарделась от внимания окружающих к собственной персоне.
В ту же секунду послышался до боли знакомый мне бас:
— Так, разойдитесь все!
Размахивая своим приметным оранжевым чемоданом, в толпу врезался не кто иной, как заведующий реанимацией Зубков. Живой. А вот тут уже было интересно! Значит, на понт меня менты брали? Не помер, стало быть, никто? Тогда зачем вообще весь этот цирк затевался?
Немного обалдевший, я сделал пару шагов назад и уткнулся спиной в толпу, нечаянно пихнув кого-то локтем. Меня крепко, но бережно придержали за плечи чьи-то горячие руки.
— А чего тут стряслось-то? — раздался у меня над ухом не менее знакомый голос Женьки Соловьева — оказывается, это его я и пихнул.
Я обернулся и в изумлении уставился на «новопреставленного».
«Вот зараза! И этот жив!» — подумал я и поймал себя на мысли, что на секунду даже огорчился этому факту. За последний час я как-то свыкся с мыслью, что в моей жизни наступила черная полоса, состоящая из обвинений в двойном убийстве и похищения трупа из морга. Мой организм успел напрячь все силы, мобилизовать все доступные резервы и уже готовился к битве с коварной судьбой, к битве не на жизнь, а на смерть. А тут, нате вам, почти все само собой разрулилось.
Разумеется, на самом деле я обрадовался такому стечению обстоятельств. Признаться, в этот момент у меня с плеч свалился такой груз, что аж в глазах потемнело. Только сейчас я понял, под каким чудовищным психологическим гнетом пребывал все это время. Вот же сволочи, а! Вот, зачем так было со мной? Надо было сразу у тех ментов доказательства требовать, причем доказательства не только смерти моих коллег, но и моей непосредственной в том вины. В следующий раз вообще без адвоката говорить ни с кем не стану!
— Гриш, ты чего? — дожевав свой дежурный бутерброд, спросил Женька. — Глядишь на меня, словно призрака увидел…
— П-почти… — запнулся я и зачем-то похлопал Соловьева по плечу — видимо, чтобы еще раз убедиться в том, что мой приятель заведующий реален.
Я сбивчиво описал Женьке текущую диспозицию с Косяковым, а затем осторожно вывалился из толпы, уступив ему свое место в первом ряду.
Нужно было пользоваться суматохой и тем, что сам Мезин меня официально домой отпустил. Чувствовал я, что если останусь сегодня в больнице, точно рассудком поеду. Однако сразу покидать территорию стационара я не стал, нужно было еще кое-что проверить.
Наспех переодевшись, я выбежал из терапевтического корпуса, в вестибюле которого по-прежнему было не протолкнуться, во двор. Да что тут происходит? Не больница, а какой-то двор проходной! Направился я не к КПП, а прямиком в морг.