Тут уже я пришел в себя. Да, я был смущен и сбит с толку не меньше самого Косякова, но и о нашей с ним недавней стычке я не забыл. На этот раз мне даже не нужно было прикладывать физических усилий — я просто посмотрел на раскрасневшегося зама максимально уничижительным взглядом, и тот вдруг смолк на полуслове. Он буквально замер с раскрытым ртом. Было видно, как он пытается продолжить говорить, но слова из него выходить никак не хотели. Схватившись за рот, а затем и за горло, Косяков отступил на шаг назад, затем еще на один. Уперся в стену. На фоне восторженных криков и незатухающих оваций его демарш против меня никто толком и не заметил, как не заметили собравшиеся у кабинета главного врача люди и момента, когда Косяков онемел. Обратили внимание на бедного задыхающегося замглавврача лишь тогда, когда тот окончательно побагровел и рухнул на пол без чувств.
Что я там Косякову обещал? Язык вырвать и заставить его сожрать? Я, конечно, не эксперт в неотложных состояниях, но, кажется, именно это сейчас и произошло. Во всяком случае, те, кто кинулся оказывать Косякову первую помощь, тоже подумали о таком варианте. В коридоре тут же воцарилась невообразимая суматоха, забегали туда-сюда медсестры, врачи начали расталкивать толпу и разгонять зевак, чтобы не мешались. Главная инициативная группа в составе Мезина, Жабы и Борща принялась оказывать Косякову первую помощь.
— Рот ему разожми…
— У него апноэ!
— Ну, ясен-красен, он же подавился чем-то!
— Амбушка есть?
— Какая амбушка⁈ Интубацию делать надо!
— Да он рот закрыл, хрен откроешь!
— Тризм?
— Дилетанты,– рычала Жаба, — на болевую дави! Пустите, я сама!
Остальные расходиться не спешили — всем было интересно, что случилось и чем все закончится. Недолюбливали Косякова в коллективе, это факт. Не только меня он раздражал, не только до меня докапывался. Признаться, у меня сейчас сложилось впечатление, что толпа не расходится лишь по одной причине — все хотели лично убедиться в том, что замглавврача Косяков благополучно отъехал в лучший мир и уже не вернется. Никто не хотел довольствоваться одними лишь слухами, тем более что им выпал редкий шанс стать источником этих самых слухов, то есть представилась возможность в красках описать, как все было на самом деле, тем, кому не посчастливилось лично присутствовать при смерти Косяка.
— Язык, что ли, откусил⁈ — предположил кто-то из зевак за моей спиной, завидев тонкую струйку крови в углу рта Косякова.
— Капец, — послышалось в толпе, — я про такое только в книжках читала…
— Это какие же ты книжки читаешь, Валь? — сострил кто-то в ответ на реплику, чем вызвал неприличный для такого момента смешок среди медперсонала.