Пелагея замерла, облитая моей кровью с головы до ног, а вместе с ней замер и я, предвкушая знатное файер-шоу. Однако мои ожидания не оправдались, по какой-то причине ворожея не спешила самовоспламеняться. Вместо этого она медленно провела по своей окровавленной щеке пальцем, затем взглянула на него и сексуально так слизала кровь языком. Сглотнув ее, она закатила глаза и прошептала:
— Мммм, Горин, какой же ты сладенький! Была б я ведьмой, сожрала бы тебя, не раздумывая, — затем Пелагея резко открыла глаза и сфокусировала свой взгляд на мне. — Ты ручку-то в локоточке согни, Гришенька. Регенерация у тебя нынче хоть и отменная, но попусту терять кровушку все же не стоит, слишком уж она долго восстанавливается, тебе ли не знать. Ты же терапевт, Горин, знаешь, что гемоглобин порой поднять ох как трудно!
Сразу после этих слов Пелагея заливисто рассмеялась. Мне же и сказать-то сейчас было нечего. По какой-то причине на нее моя кровь никак не действовала! Признаться, дальше этого момента мой план не заходил, я понятия не имел, что буду делать после того, как Пелагея загорится и изжарится заживо. И уж тем более я не думал, что именно предприму, если план мой провалится, я такой вариант вообще почему-то не рассматривал.
— Что, милый, прикидываешь, как быть дальше? — отсмеявшись, поинтересовалась у меня ворожея. Я немного глуповато кивнул. — А чего тут думать? Встань на колени да повинись перед будущей родней, а мы посмотрим, насколько искренне ты это сделаешь.
— Перед кем я виниться должен? — не понял я. — Вы всех убили!
Буквально в то же мгновение я услышал, как на полу кто-то захихикал.
— Все, не могу больше терпеть! — прыснула Радмила, поднимаясь.
Никаких ран на ее шее я уже не видел, а за ней поднялся и молчаливый Карлуша. Он медленно вытянул из своей груди тесак и отдал его хозяйке, рана на его груди даже не кровоточила. Уверен, под одеждой она уже затянулась, а быть может, ее и не было вовсе.
— Даже так? — озадаченно протянул я.
— А вот так, Горин, — развела руками Пелагея.
— Сюрприз! — прокричали обе ворожеи и истерически засмеялись.
Их смех хоть и был веселым, но все же каким-то чужеродным, что ли. Совершенно непохожим был этот смех на тот, каким смеются простые люди. Было ощущение, что смеются не они, смеются внутри них. Кто смеется — хороший вопрос, тут уж я не возьмусь угадывать.
— И зачем нужно было устраивать весь этот цирк? — ясно осознавая, что проиграл, спросил я.
— Как зачем? — отсмеявшись, произнесла Пелагея. — Во-первых, это действительно смешно, когда люди вроде тебя считают, что могут бороться с такими, как мы, на равных. А во-вторых, нам нужно было экспериментально проверить, действует противоядие против ворожбы Варвары или нет.