— Итак, ворожей Горин, — улыбнулась мне Пелагея, даже не подумав сменить место дислокации — она как стояла, опершись на кухонный стол, так и продолжала стоять, лишь освободившиеся руки демонстративно сложила на груди, всем своим видом показывая, что ничего из того, что я мог бы сейчас предпринять, никоим образом ее не волнует. — Ты поторговаться хотел? Что ж, давай. Какими будут твои дальнейшие действия?
Я медленно встал и осмотрел пространство вокруг. Буквально за минуту на этой кухне умерли два человека. Причем умерли нехорошо, погано, прямо скажем, умерли. А мой столовый нож так и остался лежать в моей потной ладони.
— Думаешь, Гриша, я не знала, что ты притащил в мой дом эту бесполезную железку? О, дорогой, ты же не воображал, что она может причинить мне хоть какой-то вред? Думаешь, я хоть на миг, хоть на секунду оставила бы тебя без присмотра? Нет, милый, ты и представить себе не можешь, какую ценность сейчас для меня представляешь. Ты был под моим колпаком с того самого момента, когда стало ясно, кому именно Варвара передала свою силу.
— Вы же говорили, что как юзер вашей силы я никуда не гожусь! — довольно храбро вмешался я в полемику с ополоумевшей ворожеей. Нужно было пользоваться тем, что она начала переговоры, а не принялась вновь размахивать своим тесаком. Правда, сейчас это было бы затруднительно, поскольку к рукояти ножа, торчащего из груди бедолаги Карла, я находился гораздо ближе, чем она. Даже с учетом того, что Пелагея двигалась неимоверно быстро, наши с ней шансы я оценивал примерно пятьдесят на пятьдесят.
— Все верно, Гриша, — согласилась со мной ворожея. — Ты действительно никто, и звать тебя в нашей ворожейской семье действительно никак. Но при этом сила, таящаяся внутри тебя, бесценна. Она как старое вино, собранное из урожая удачного года. А ты — как бочонок, это вино хранящий. Ты моя личная бутылка «Шато Шеваль Блан» сорок седьмого года.
— Увы, я не знаток коллекционных вин.
— Хорошо, — закатила глаза ворожея, — объясню на твоем языке. Если бы я была алкоголичкой, то ты был бы моей личной «Балтика 9».
— Банкой, — поправил я ворожею.
— Что банкой? — смутилась она.
— Банкой из-под «Балтики 9», вы же именно такую аналогию с вином проводили.
— Думаю, ты меня понял, — Пелагея вдруг склонила на бок голову и пригляделась ко мне. — Паршивец, да ведь ты попросту время тянешь!
Где-то на улице раздался скрип тормозов, а за ним послышались хлопки дверцами автомобиля. И я, и Пелагея обернулись на звук, но тут же вернулись в исходную позицию.
— Мы кого-то ждем? — поинтересовалась Пелагея.