Я начал объяснять, указывая на детали:
— Вот паровой котёл. В нём вода нагревается до кипения, образуется пар. Пар под давлением идёт по этой трубе в цилиндр. В цилиндре находится поршень. Пар толкает поршень, поршень движется, приводит в действие кривошипно-шатунный механизм. Механизм преобразует поступательное движение поршня во вращательное движение маховика.
— А зачем маховик? — спросил Семён Кравцов.
— Маховик — это накопитель энергии, — объяснил я. — Поршень двигается рывками — толчок, остановка, толчок. А маховик благодаря инерции обеспечивает плавное равномерное вращение.
Григорий старательно записывал каждое слово, делал зарисовки.
— Теперь снимаем кривошипно-шатунный механизм, — продолжил я.
Мы аккуратно отсоединили шатун от поршня, сняли маховое колесо. Каждую деталь внимательно осмотрели, измерили штангенциркулем, зарисовали.
— Смотрите на места контактов, — указал я на узлы вращения. — Они должны быть идеально гладкими, смазанными. Сильное трение — и КПД машины падает.
Фёдор Железнов взял вал в руки, осмотрел со всех сторон.
Мы продолжили разборку. Сняли цилиндр, извлекли поршень, отсоединили систему клапанов.
Семён Кравцов особенно заинтересовался клапанами:
— Вот эти штуки открывают и закрывают подачу пара?
— Именно, — кивнул я. — Видишь, тут два клапана. Один впускает пар в цилиндр, другой выпускает отработанный пар наружу. Они должны работать попеременно с движением поршня.
— Как? — не понял Семён.
— Попеременно. Сначала один, потом другой. Через кулачковый механизм, — я показал хитрую систему рычагов. — Видишь, маховик вращается, на нём закреплён кулачок — выступ. Кулачок толкает рычаг, рычаг открывает клапан. Повернулся дальше — клапан закрылся. Всё автоматически. Мы сначала сделали одноклапанный — и регулировали руками. А буквально перед вашим приездом сделали, чтоб работало автоматически.
— Ух ты! — восхитился Семён. — Значит, машина сама управляет поршнем?
— Частично да, — подтвердил я. — Это называется автоматизация. Человек только следит и регулирует, а машина работает сама.
Григорий не успевал записывать — столько информации обрушивалось на мастеров. Но он старался, заполняя страницу за страницей.
К полудню паровая машина была полностью разобрана. Все детали лежали на верстаке, аккуратно разложенные и пронумерованные.
— И так, — обратился я к мастерам, — теперь давайте обсудим, что мы узнали. Григорий, ты первый. Что тебе показалось самым важным?
Григорий задумался:
— Точность. Все детали должны подходить друг к другу идеально. Малейшая неточность — и машина работать не будет.